Запрещенные слова. Том первый

— Ты за рулем? — В голосе Славы появляются напряженные нотки. — Не разговаривай за рулем, пока едешь. Я перезвоню.

Я медленно прикусываю нижнюю губу.

Мелочь, а приятно.

Заботушка, блин.

Господи.

— Дубровский, я не «рулю», — снова стараюсь подстроить голос под «я взрослая женщина, меня таким не прошибешь». — Я «ползу в пробке». Это разные вещи. Скорость — примерно пять километров в час. Я быстрее пешком дойду. Такое чувство, что весь город решил одновременно рвануть за тюльпанами и мимозой. Так что можешь расслабиться, моя драгоценная «Медуза» в полной безопасности. И ее не менее драгоценная хозяйка — тоже.

Он молчит несколько секунд, потом я слышу тихий смешок:"

"— Ладно, Би, убедила. Передай «Медузе», что хоть меня и привлекают ее блестящие фары и крутые бампера, но жопушка ее драгоценной хозяйки всегда в приоритете.

— Ты со всеми друзьями так разговариваешь? — не могу не подколоть.

— М-м-м… нет, — тянет с некоторой задумчивостью. — Просто все мои друзья — мужицкого пола, поэтому логично, что их пятые точки меня не интересуют.

— Ну представь, что я тоже…

— Хуй там плавал, — перебивает Слава. — Помнишь, Би? Я не обещал быть хорошим парнем.

Да, не обещал.

Да, наша «дружба» — это черте что, выражаясь человеческим языком.

Но это единственная форма взаимодействия, которую я могу предложить на данный момент. И Дубровский на нее согласился, но на своих условиях. Мне кажется, что это его стиль по жизни: не можешь изменить ситуацию — войди в нее со своими правилами.

Мне нравится его голос. Нравится эта его немного грубоватая забота. И, конечно, очень сильно нравится он. И неловкость, которая возникает каждый раз, когда он пишет или звонит, никуда не девается. Как будто я пятнадцатилетняя девчонка, которая боится ляпнуть какую-нибудь глупость перед самым крутым парнем в школе. Хотя парадокс как раз в том, что в школе и университете у меня отбоя не было от крутых парней, которые рядом со мной подбирали слова. И в мои тридцать три я впервые чувствую неловкость при общении с мужчиной.

— Пошли в кино, Би? — Слава делает маленькую паузу. И продолжает уже более расслабленно, как будто чувствует, что в ответ на его предложение мои пальцы плотнее сжимают кожаную оплетку руля. — По-дружески, само собой. На какой-нибудь мультик, чтобы мозги отдохнули.

Кино. С ним. По-дружески. Звучит… опасно.

И, конечно, он даже не скрывает, что это его «по-дружески» — откровенная издевка. Прекрасно же понимает, что никакой дружбы вот в таком формате между нами быть не может. Не после всего.

— Я… — Запинаюсь, пытаясь придумать вежливый отказ. Но язык почему-то не слушается.