Запрещенные слова. Том первый

Я снова немного малодушно предпочла оставить все это на потом, но всплывший внезапно Шершень заставил в корне пересмотреть свое отношение к таким «потом». И как важно вовремя обсудить все буйки, чтобы потом не случился «испорченный телефон».

Но я выжидаю удобный момент.

Мы идем дальше по аллее, мимо деревянных домиков с орехами в карамели, снежными шарами и рождественскими венками. Детский хор на сцене поет «O Holy Night». У кого-то получается фальшиво, кто-то наоборот тянет слишком громко, но это совершенно неважно. Всё — как надо. Празднично. Чуть нелепо. По настоящему.

Зимние праздники я всегда ощущаю по-особенному. Может быть потому что сама — зимняя.

Пока Резник изучает витрину с елочным венками, прокручиваю в уме уже которую по счету фразу, с которой будет как будто бы правильно начать разговор. Нам нужно обсудить наши отношения» — претенциозно и глупо потому что отношений, как таковых, у нас еще нет. Вообще ничего нет, только перспектива. «Давай пока ничего не афишировать» — из той же оперы.

А что афишировать, Майя?

— Ты какая-то напряженная, — отмечает Резник, когда я решительно отказываюсь от его предложения купить венок с красными лентами и белыми колокольчиками, чтобы украсить входную дверь. Я, конечно, обожаю мишуру и дух Нового года, но это ведь даже не наш дом. Мы вообще живем отдельно от цивилизации, его разве что олени смогут увидеть.

— Пытаюсь придумать, как завести глупый разговор, — сосредоточенно хмурюсь.

— А ты начни — а там видно будет, — предлагает Вова, осторожно направляя меня в сторону, чтобы я не вписалась в деревянный столб

Господи.

— Я подумала… — Нервничаю и мажу языком по губам. — Мы ведь ничего толком не обсудили даже.

— Разве?

— Я имею ввиду не саму поездку, а… ну, ты понимаешь.

Мне тридцать третий год на носу, а я чувствую себя девочкой, которая вынуждена первой объясняться в любви. И хотя мы с ним гораздо более прозаичны и совсем про другое, но нервозность у меня ровно такая же.

— Мне… мне не очень просто это говорить. Если честно, я думала, ты сам поднимешь эту тему. Ну, то есть, раз уж мы поехали сюда… Вместе.

— Понимаю, — мягко говорит он.

Останавливается, за локоть отводит меня чуть в сторону, чтобы мы не превратились в волнорез на пути основной ярмарочной толпы. Я начинаю чувствовать себя выброшенной на берег рыбой.

Ну, так если понимаешь, почему не скажешь сам?

— Вова, я не хочу, чтобы это висело в воздухе.

— Это? — Он вопросительно поднимает бровь. С тем самым выражением лица, с которым на работе принимает отчеты.

— Неопределенность. Мы здесь. Вместе. И это приятно. Правда. И ты мне нравишься.

— А ты — мне, — подхватывает Резник. Опускает руку, берет в ладонь мои пальцы и несильно растирает, согревая.