Запрещенные слова. Том первый

Он поворачивает голову, замечаю, что как будто его губы шевелятся.

Делаю еще шаг назад.

Он здесь не один. Рядом с ним сидит девушка — совсем молоденькая, лет двадцать. Русые волосы подстрижены в модную сейчас «пикси», на лице яркий макияж, но губы покрыты прозрачным глянцевым блеском. Как будто она только что его нанесла. На ней джинсы, свитер в облипку, на коленях лежит кожная куртка. Она говорит что-то Резнику, едва касаясь его руки.

Меня это почему-то цепляет.

Неожиданность? Да, пожалуй.

Я слегка в шоке. Никогда не думала о том, с кем и как он проводит время за пределами офиса, но как-то явно не в настолько выбивающемся из его стиля окружении. Он всегда казался мне как будто будто вырезанным из другого формата жизни. И на спутницу смотрит совсем не таким пронзительным взглядом, который я привыкла ловить на себе в офисе.

Впрочем, сейчас он вообще меня не замечает. Справедливости ради — для этого Резнику пришлось бы повернуть голову в противоположную сторону. Он сидит спокойно, время от времени поглядывает на спутницу, но на его лице как будто нет откровенного интереса.

Я делаю глоток ледяного напитка.

Это просто совпадение, что он здесь в то же самое время, что и я?

Подмывает прямо сейчас зайти в нашу с Шершнем переписку и спросить, где он. И пока буду ждать ответ — наблюдать, достанет ли Резни свой телефон. Подсмотрела когда-то такой трюк в фильме и почему-то отложилось в памяти.

Но я собираюсь и рублю эту идиотскую мысль на корню. Мне кажется, том, как Шершень ведет переписку угадывается определенная категоричность и резкость. Резник тоже зараза в кубе. Но его резкость совсем другая, и за пределами офиса я ее ни разу не чувствовала. А Шершень жалит. И что бы он там не говорил насчет «меня вынудили» — мне кажется, жалит он многих. Когда я пытаюсь слепить из этих двоих что-то одно, получается безобразный мертворожденный монстр.

И самое главное — к чему такие сложности, если Потрошитель в любой момент может набрать мне, написать или даже куда-то пригласить? Такой хитрый план, чтобы я увидела, что он не одинок?

Пока я мысленно разгребаю мной же придуманные теории заговора, девушка рядом в Резником вдруг резко встает, бросает ему свою куртку и идет к стойке. Я с опозданием понимаю, что стою как раз на ее пути и в тот момент, когда генеральный медленно поворачивает ей вслед голову, наши взгляды сталкиваются.

Кажется, ему тоже надо время на осознание, которое я сама только что пережила.

Мои губы сами собой растягиваются в улыбку, хотя я прям нутром чувствую, что она натянутая и считывается как: «Ваши вкусы довольно специфичны, Владимир Эдуардович». Но какое мне дело? Он красивый, энергичный, чертовски уверенный в себе мужик — наверняка, запросто потянет даже парочку таких девчонок.