Запрещаю тебе уходить

Миша взял машинку, его губы приоткрылись, тонкие неловкие пальчики пробежались по металлическому корпусу.

– Это гоночная машина, – важно пояснил старший сын. – На таких очень быстро ездят. У меня дома ещё есть. Если захочешь, я потом тебе принесу.

– А у меня тоже есть, – младший показал на игрушки. Хоть говорил он понятно, некоторые буквы звучали смазано. Чувство было, что между мальчишками не год разницы, а куда больше.

– Меня Никита зовут.

– А меня Миша.

– Ты можешь звать меня Ником. Так меня все друзья зовут. И мама иногда, – Никита, ища поддержки и одобрения, глянул на Настьку. Та кивнула.

Миша тоже посмотрел на неё и получил мягкую улыбку.

– А у меня нет мамы, – горестно вздохнул Миша, вмиг став грустным.

Настя переменилась в лице. Я понятия не имел, надо ли вмешиваться, что говорить. Она, похоже, тоже. Но разрешения, чтобы подойти, спрашивать она не стала. Присела возле мальчишек. Улыбнулась уголками губ.

– Зато у тебя есть папа, – она с улыбкой протянула Мише обронённый в момент, когда я поднимал его на руки, мягкий мячик. – Классный папа."

"Миша взял игрушку второй рукой. Настя коснулась его ладошки. Подняла на меня взгляд. Волосы её были убраны под одноразовую шапочку, и глаза от этого казались ещё выразительнее.

– А у меня папы нет, – вмешался Никита.

Вроде бы он сказал это без выражения – констатация факта, не более. Только меня всё равно кольнуло: я понимал, что виноват в этом. Виноват, чёрт подери. В том, что у Мишки нет матери, и в том, что старший сын рос без отца.

– Как думаешь, – обратилась Настя ко мне, хотя было ясно, что слова предназначены детям, – могу я иногда приходить к Мише, раз у него нет мамы?

– Думаю, да.

– Ты же не будешь против? – спросила Настя уже у Миши.

Он мотнул лысой головой. В раннем детстве волосы у него были тёмные, как у матери. И глаза тоже. Сейчас волос не осталось, а глаза стали блёклыми. Но вопрос Насти словно бы добавил ему энергии.

– Я тоже буду приходить, – тихо сказал Никита.

Ещё вчера требовательный, капризный, старший сын преобразился. Или это я не замечал раньше его рассудительности, сдержанности. Мне пришлось стиснуть челюсти, чтобы сдержать рвавшийся наружу рык и желание смахнуть что-нибудь на пол, хорошенько при этом ругнувшись. Настя погладила Мишу по голове и поднялась. Никита подвёл его к игрушкам. Младший сын шёл медленно, и Никита терпеливо ждал его. Настя посмотрела на меня, потом, ничего не говоря, вышла.

Оставить детей наедине я не решался. Но они были увлечены незатейливым разговором о мультяшном герое с корявым именем.

– Ты куда, пап? – только я решился выйти вслед за Настькой, всполошился Миша.

– Я буду в коридоре. Ты пока с Никитой поиграй.

– А ты не уедешь?

– Не уеду.

Перед тем, как выйти, я присел возле мальчишек.