Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

Я купила себе летнее платье, коротенькое и цветастое. Он примерил его на себя. Я не могла удержаться от смеха и немедленно трахнула его прямо в этом платье. Лишь немного подпортило удо­вольствие то, что у А-2 бедра узкие, уже моих, а ноги красивей.

Как-то раз в выходные он предложил:

— А давай-ка мы с тобой сходим по магазинам!

Он не поскупился на несколько коротеньких, прелест­ных платьиц, которые поселились в его шкафу по сосед­ству с трусиками.

Я знала, что у него есть и другая женщина. Он сооб­щил мне об этом еще до того, как мы стали с ним спать. Вероятно, я пыталась уверить себя, что там у них все уже почти кончено: жила она далековато, в другом городе, в нескольких часах езды, а кроме того, насколько я успела узнать, вела она себя с ним как настоящая стерва. Но вот как-то раз ему пришло в голову съездить в этот го­род, захотелось вдруг встретиться с тамошними друзья­ми. Несколько дней я ходила, стараясь не замечать раз­дражающий вес ключа от его квартиры в кармане, но потом не выдержала, уж очень сильным было искуше­ние. Я пришла к нему на квартиру, перевернула все вверх дном, пытаясь найти хоть какое-нибудь свидетельство ее существования: фотографии, письма. И нашла-таки. Одна фотография особенно меня поразила, даже сердце заще­мило: и в самом деле прекрасное лицо, ослепительная улыбка и пижама, расстегнутая до пупа. Я отыскала но­мер ее телефона, имя, и позвонила. Трубку никто не снял. Я оставила на автоответчике сообщение: «Это по­друга А-2, я просто хотела поговорить с вами — не беспо­койтесь, это не срочно». Она перезвонила.

—  Здравствуйте, — услышала я в трубке, голос ее звучал устало.

Я едва удержалась, чтобы не закричать. К горлу подка­тил ком, в ушах застучало.

—   Вы знаете, кто я? — спросила я.

—   Наслышана, — ответила она.

Я рассказала ей все про нас с А-2. Она казалась совер­шенно спокойной.

—  Что ж, спасибо, — сказала она под конец.

Через день после того, как он вернулся, я примчалась к нему.

Он ждал меня. Он сказал, что я очень ее расстроила. Какое я имела право совать свой нос, куда не следует?

Я молчала. Меня всю так и трясло от злости. Как это, какое право? Он что, не знает, что такое ревность?

Один из наших учителей в школе как-то проводил бесе­ду с девочками из нашего класса: рассказывал нам про свою брачную жизнь.

— Любовь — это прежде всего твое решение, — заявил он перед аудиторией девиц, в крови которых так и бушевали гормоны. Мы только хихикали в ответ. Любовь это — ни­какое не решение, при чем здесь решение или не решение, когда все фильмы, которые мы смотрели, все песни, кото­рые мы слушали, говорили нам про другое. Любовь — это сила, любовь — это достоинство и добродетель.