Запах соли, крики птиц

Но кто знает, как все пойдет: однажды в Эребру фонограмма внезапно остановилась, а поскольку Тина как следует не распелась, пришлось петь вживую хриплым голосом. Попадать в такую ситуацию снова ей не хотелось.

Но краситься в блондинку Тина не собиралась. Всему есть предел. Она ведь все-таки девушка с головой.

Вылезая из кабины мусороуборочной машины, Лейф тихонько напевал. Обычно он ездил только в районе Фьельбаки, но из-за эпидемии желудочного гриппа ему приходилось заменять коллег, работать большее количество часов и расширять радиус действия. Правда, его это не особенно расстраивало. Свою работу он любил, а мусор есть мусор, где его ни подбирай. Даже к запаху Лейф с годами привык, и мало что теперь заставляло его морщить нос. К сожалению, притупившееся обоняние не давало ему возможности с прежней остротой чувствовать и запах теплых булочек с корицей или духов красивой женщины, но с этими лишениями приходилось мириться. Он ходил на работу с удовольствием, а похвастаться этим могут не многие.

Лейф натянул большие рабочие рукавицы и нажал кнопку на панели управления. Зеленая мусороуборочная машина с пыхтением и сопением стала опускать плечо рычага, чтобы затем поднять в воздух мусорный контейнер и сбросить его содержимое прямо под пресс. Обычно Лейф проделывал данный маневр, не выходя из машины, но этот контейнер немного неудачно стоял, поэтому пришлось вылезти и переместить его в удобное положение. Оставаясь снаружи, Лейф наблюдал за тем, как машина поднимает контейнер. Было по-прежнему очень рано, и на него напала зевота. Обычно он не засиживался вечером допоздна, но накануне его оставили присмотреть за мальчишками — обожаемыми внуками, — и он позволил им чуть слишком долго проказничать. Но это того стоило — роль дедушки очень украшала его жизнь.

Он выдохнул и понаблюдал за тоненькой струйкой белого пара, устремившейся в небо. Черт, как холодно, хоть уже и апрель. Однако погода может быстро перемениться. Лейф оглядел окрестности, в основном заполненные дачными домиками. Скоро тут закипит жизнь. Придется опорожнять каждый контейнер, а из них, как всегда, повалятся очистки от креветок и бутылки из-под белого вина, которые народ окажется не в силах дотащить до пунктов приема стеклотары. Всегда одно и то же. Кажинное лето.

Снова зевнув, он посмотрел на поднятый в воздух контейнер — тот как раз повернулся и вывалил содержимое в машину. Лейф застыл на месте. Черт возьми!

Бросившись к кнопке, он заставил пресс остановиться, а затем достал мобильный телефон.

Патрик тяжело вздохнул. Суббота приняла не совсем такой оборот, как он рассчитывал. Он опять вздохнул, еще тяжелее, и обреченно огляделся. Платья, платья и снова платья. Тюль, банты, паетки и черт знает что еще.