Запах соли, крики птиц

Неужели какая-то дурацкая телепрограмма может значить больше, чем смерть человека?

— Это решать не нам, — сухо сказал он. — Решает компания-продюсер. Будь моя воля, я заткнул бы это дерьмо в ноль минут, но… — Он развел руками и увидел, как по лицу Уффе распространилось выражение облегчения.

— Можешь идти, — коротко распорядился Патрик.

У него перед глазами по-прежнему стояла картина обнаженного мертвого тела Барби, и при мысли о том, что из ее смерти устроят развлечение, у него появился кисловатый привкус во рту. Что же все-таки происходит с людьми?

День начался так хорошо. Пожалуй, он мог бы даже сказать, что поистине великолепно. Сперва он совершил долгую пробежку на холодном весеннем воздухе. Вообще-то любовь к природе ему свойственна не была, но в это утро он, к собственному удивлению, радовался, наблюдая, как лучи солнца просачиваются сквозь кроны деревьев. Приятное чувство в груди сохранялось на протяжении всей дороги домой и привело к некоторым любовным утехам с Вивекой, которая, в виде исключения, проявила сговорчивость. Обычно же это обстоятельство являлось одним из немногих, омрачавших жизнь Эрлинга. После свадьбы Вивека более или менее утратила интерес к данной стороне брака, а ведь трудно отделаться от ощущения, что довольно бессмысленно заводить себе молоденькую и свеженькую жену, если она оказывается недоступной. Нет, ситуацию необходимо менять. Утренние занятия еще больше утвердили его в намерении серьезно поговорить с малышкой Вивекой на данную тему, объяснить ей, что брак состоит из взаимных услуг, из отдачи и принятия. И если она хочет и в дальнейшем оказываться принимающей стороной, когда речь идет об одежде, украшениях, развлечениях и красивых вещах для дома, то ей придется проявлять немного больше энтузиазма, отдавая в тех областях, где он требует от нее как супруг. До женитьбы никаких проблем не возникало — когда она жила в приятной трехкомнатной квартире, которую оплачивал он, и ей приходилось соперничать с женой, имеющей тридцатилетний стаж. Тогда ее объятия раскрывались в любое время и в самых причудливых местах. Эрлинг почувствовал, что от воспоминаний в нем просыпается жажда жизни. Может быть, уже настало время ей напомнить. Ему все-таки надо кое-что наверстать.

Эрлинг как раз сделал первый шаг к лестнице на второй этаж, где находилась Вивека, когда его отвлек телефонный звонок. На какое-то мгновение он задумался, не послать ли звонившего к черту, но потом развернулся и пошел к переносному телефону, стоявшему на столе в гостиной. Ведь это могло быть что-то важное.

Пятью минутами позже он сидел, онемев, с телефонной трубкой в руках. Последствия услышанного вертелись у него в голове, и мозг уже пытался сформулировать возможные выходы.