Запах цветущего кедра

Бородавчатый сам отомкнул замок и впустил его в камеру. И как только оказался в относительной безопасности, поквитался.

— Видал я вас, масквачей поганых! — и выматерился. — Ещё права качают! Вся страна на вас пашет, упыри!

Таким образом выразил какую-то застарелую обиду на москвичей, но буйствовать и угрожать больше не стал, загремел ступенями лестницы.

— Зачем вы их злите? — зашептала Сашенька. — С ними нужно как с дикими животными! Кирилл, что вы делаете?.. Мне так страшно!

— Не бойтесь. — Вячеслав расстелил матрац. — Мы вас в обиду не дадим. Первый раунд выиграли — можно отдохнуть.

— Чего бородавчатый пристал? — поинтересовался Бурнашов.

— Связь с террористами шьёт.

— Даже так?.. На основании чего?

— Фотографию нашёл в бумажнике.

— Чью?

— Евдокии Сысоевой.

— У тебя что, и в самом деле её фотография?

— Ну, была...

— Откуда?

— У генерала из ЦК спёр!

— У меня впечатление: сижу в камере с конченными уголовниками, — испуганно пролепетала Сашенька, ничего не понимая. — О чём вы говорите?!"

"— И вообще, совет бывалого узника, — Колюжный с удовольствием улёгся на нары: — в тюрьме надо больше спать — скорее время проходит. Когда спишь, ни о чём не думаешь. Правда, тут не английская тюрьма — там можно целый день валяться на белых простынках.

Сашенька вскочила, растерянно отступила за спину мужа.

— Вы сидели в английской? За что? Мне показалось: такой воспитанный, благородный молодой человек...

— С афроангличанином подрался, то есть с негром, — с удовольствием признался Колюжный. — Кирилл Петрович, поскольку мы в тюрьме русской... Нет, даже советской, то нам надо выбрать пахана. По возрасту вы подходите.

— В английской паханы есть? — деловито спросил Бурнашов.

— Нет, у них демократия. Зато стукачей навалом.

— Тогда паханом будешь ты, — предложил Сатир. — У тебя два высших. Одно — заграничное. Ты уже срок тянул, а я нет.

— А вы зато доктор и профессор! И старше. Надо вам погоняло придумать зековское.

— У меня есть кликуха — Сатир. Мне нравится! Только сейчас не смешно. А как тебя будем звать?

— В школе и универе звали — Бульдозер.

— Ничего, звучит! — одобрил Бурнашов. — Только это же погоняло твоего бати?

— Наше фамильное!

— Тогда и паханом будешь.

— Прекратите сейчас же! — с истеричным ужасом воскликнула Сашенька. — Как вы смеете?!. Вас, взрослых, заслуженных людей, бросили в эту темницу! Над вами творят беззаконие! А вы так дурно шутите!

— Да мы и не шутим, — серьёзно сказал Сатир. — Не мы же тюремные порядки придумали. Сейчас будем обучать тебя фене — это базар на сленге. Кстати, а в английской тюрьме на жаргоне говорят? По фене ботают?

— Сам английский феня! — засмеялся Колюжный. — От немецкого. Немцы так в своих зонах разговаривают.

Сашенька сжалась в комок, руки затряслись.