Замуж за незнакомца

– Я берегу, папа, очень берегу, – заверяю и это почти правда.

Я прислоняюсь спиной к дереву, смотрю на выходящую из дома Машу. Её волосы аккуратно зачёсаны назад, лицо спокойное и умиротворённое, движения плавные, а на губах лёгкая улыбка. Приятная она женщина всё-таки, нравится мне.

– Скоро увидимся, – обещает папа, а я молча киваю и закусываю нижнюю губу. – Сейчас только с тендером развяжусь, всё время свободное отнимает, и соберёмся на шашлыки. Давненько не было у нас таких семейных посиделок.

– И Кирилла пригласим? – улыбаюсь, а папа держит паузу в лучших театральных традициях. – А что, он же тебе зять?

– И то верно, – в трубке раздаётся короткий смешок, полный иронии. – Как у вас с ним? Не ссоритесь?

– Некогда, – проглатываю правду, которая отцу ни в каком виде сейчас не нужна. – Кирилл… он нормальный. Господи, никогда не думала, что такое скажу, но он мне нравится.

От папы у меня никогда не было секретов, я не умею таиться от него. Отец так выстроил наши отношения, что всегда на первом месте была искренность. «Лучше она ко мне придёт и обо всём расскажет, чем будет ныкаться по плохим компаниям», – любил он повторять время от времени.

– В конце концов, ничего плохого не будет, если из этой авантюры получится настоящая семья, – замечает отец, тяжело вздыхая. – Из какого только сора не вырастает симпатия и любовь.

– Скажешь тоже, – почему-то смущаюсь, но папа просит не обижаться на сентиментального старого дурака и прощается. – Надо бежать, процедур ещё целый вагон.

– Процедур? – настораживаюсь.

– Кхм… в смысле юридических. Бумаги надо просмотреть, договоры изучить. Сама понимаешь.

– Дочь! – напускает в голос строгости. – Не отвлекай меня, не надо.

И вешает трубку, а у меня стойкое ощущение, что все вокруг что-то скрывают, одна я не в курсе.

Решение ехать в больницу после разговора с отцом только крепнет. В конце концов, если я буду осторожна и неприметна, ничего не случится. Я умею быть незаметной.

Но блин… мне никак не удаётся переступить через просьбу Кирилла. Скусываю тонкую плёнку с обветренных губ, морщусь от слабого укола боли, сжимаю виски, сдавливаю. По примеру Кирилла, надавливаю пальцами на переносицу и это дивным образом помогает успокоиться и найти какое-то равновесие.

Маша замечает меня, улыбается шире, рукой взмахивает, к себе подзывая.

– Мы толком вчера не поговорили, ты так быстро уснула, – Маша держит в руках пустую тарелку, смотрит на меня ласково. – Тебя что-то беспокоит? Если хочешь, могу выслушать.

Руки покрываются мурашками, хотя воздух заметно прогрелся, мне всё равно холодно. Готова ли я к откровенности? Довериться почти незнакомой женщине? Не знаю.

– Давайте я вам лучше помогу со стола убрать, – быстро собираю тарелки в аккуратную стопку, заношу в дом.