Замуж за незнакомца

Он… связался с плохой компанией.

Обычно с этого начинаются самые болезненные истории. Я задерживаю дыхание, слушаю.

– Они закладки какие-то искали, наркотики, – поясняет Маша. – Мой Славик был наивным дурачком, его подсадили на эту гадость. Я боролась, почти всё продала, чтобы его из этого дурмана вытащить: квартиру, машину мужа, дачу. Всё, но… не помогало. Ничегошеньки не помогало, – Маша тяжело вздыхает, украдкой вытирает слёзы. – Кирилл узнал о моём горе, он пытался помочь. Так много сделал, – во взгляде туманная поволока, а в уголках глаз слёзы. – Я никогда не забуду, что Кирилл пытался, но, наверное, было слишком поздно…

Маша всхлипывает, как-то очень по-детски, барабанит пальцами по столу. Мне хочется её обнять, но и прикоснуться к человеку, нырнувшему в своё горе, страшно.

– Кирилл мне, как сын. Я очень его люблю.

Молчу. Кажется, скажу хоть слово, разрыдаюсь. Так жалко ту женщину, которая изо всех сил боролась за своего ребёнка, зная, что надежды почти нет.

– Кирилл – хороший, – говорю, а Маша улыбается.

В конце концов, протираю насухо посуду, убираю тарелки в шкаф, а сердце в груди больно колет. Ехать или нет?

В итоге решаю, что позвоню Сергею Ивановичу, не буду ехать. Сошлюсь на недомогание – на что угодно, придумаю байку, – но настою на заочной беседе. Зачем нам видеться? Я и по телефону могу выслушать, в конце концов, не тайны Пентагона будем обсуждать.

Доктор снимает трубку далеко не с первого раза. Он немного раздражён, и мне странно слышать его таким – взвинченным и нервным. Но его работа – тяжёлая, потому имеет право. Просто удивительно немного.

– Вы уже подъехали? – едва ли не рявкает в трубку, чем окончательно выбивает меня из колеи.

– Эм… нет, у меня тут очень срочные дела организовались, – присаживаюсь на низкий парапет, вытягиваю к солнцу ноги и прислоняюсь спиной к прохладному кирпичу стены дома. – Мы могли бы обсудить детали по телефону? Сейчас?

– Тина Романовна, разве вы не понимаете, что от вас зависит лечение Романа Егоровича? – давит Сергей Иванович, и мне его тон нравится всё меньше.

– Оно в первую очередь зависит от врачей той клиники, которая дала вам ответ, – меня порядком удивляет такое наше общение. – И я не понимаю, почему вы тратите время на лишние разговоры.

Сергей Иванович молчит, будто специально тянет время, а в трубке только его тяжёлое дыхание.

– Сергей Иванович, в чём проблема?

– Это не телефонный разговор, – упирается. – Если вам безразлично здоровье Романа Егоровича, тогда не будем тратить время друг друга.

Вообще обалдел? В смысле мне безразлично?

– Я всего лишь хочу, чтобы вы сейчас, без лишней философии, сообщили мне всё, что написано в ответе.