Замуж за незнакомца

Из сладкого марева не хочется выныривать. Можно плавать в этом сладком сиропе вечность? Не знаю, но очень хочется, чтобы так продолжалось как можно дольше.

Птицы поют настойчиво, звук их песен разрушает остатки сна. Распахиваю глаза, смотрю на светлеющее небо, кутаюсь в пушистый плед, но утренняя прохлада пронизывает до костей, оседает на коже туманом, проникает в поры, бодрит.

Спать уже не хочется. Оглядываюсь. На столе остатки вчерашнего застолья. Хватаю с тарелки бутерброд, поглощаю жадно, смотрю на небо.

Телефон звонит, и резкая мелодия заставляет вздрогнуть. Ёжусь, смотрю на экран, давлюсь хлебом.

Врач отца, Сергей Иванович, не звонит мне по пустякам. Значит, что-то серьёзное случилось. Что-то с папой – иначе зачем бы он тревожил меня в такую рань?

Сердце падает, приземляется в районе пяток. Я боюсь страшных вестей, от одной мысли о них дурно становится, подмышки покалывает и ладони леденеют.

Набираюсь сил, принимаю звонок, но из-за шума в ушах почти ничего не слышу. Сергею Ивановичу приходится трижды повторить своё приветствие, чтобы достучаться до моего разорванного в панике сознания:

– Тина Романовна, вы слышите меня? – почти орёт всегда спокойный Сергей Иванович, и я наконец прихожу в себя.

– Да-да, слышу, – голос мой тихий и безжизненный. Я боюсь плохих новостей.

Вдруг с папой что-то страшное случилось? Непоправимое?

Пусть я давно знаю про его диагноз. Давно смирилась с ним, приготовилась к самому худшему. Но разве можно с этим до конца свыкнуться?

– Что с ним? – меня трясёт в ознобе, руки дрожат. Пальцы так сильно обхватывают трубку, что слышу треск пластикового корпуса, который вот-вот пойдёт трещинами. Но я цепляюсь в него, как в единственную опору.

– Тина Романовна, помните мы говорили с вами об альтернативных способах лечения? – Сергей Иванович уставший, ему тяжело говорить со мной, но я благодарна ему за этот звонок, пусть и на рассвете.

Несколько месяцев назад мы с ним обсуждали варианты лечения отца. Были совсем бредовые, но я хваталась за каждую, даже самую тонкую, соломинку. Сергей Иванович долго и нудно рассказывал о лечении в других странах, но случай у отца сложный и запущенный – папа до последнего не хотел идти в больницу, потому мы потеряли очень много времени. Катастрофически много.

Но совсем недавно Сергей Иванович намекнул, что есть надежда. Крошечный шанс, за который можно схватиться, хотя и нет никаких гарантий.

Я так ждала его звонка, так надеялась, что всё получится, и сейчас немного ошарашена его словами. Будто что-то желанное закопали в землю, а спустя долгое время протягивают лопатку и предлагают вырыть ямку и найти свой подарок. Самую желанную в мире вещь.

– Я помню, – подаюсь вперёд, а взгляд фокусируется на серой птице, парящей вдалеке в небе.