Замуж по принуждению

— Что будете пить? — спрашивает Алина голосом робота.

— Сок. Апельсиновый сок."

"Она кивает и приступает к приготовлению. Включает соковыжималку, опускает туда несколько очищенных апельсинов, половинку грейпфрута и выливает полученную жидкость в прозрачный стакан.

Я делаю мелкие глотки и понемногу прихожу в себя. К сожалению, я не могу изменить ситуацию. Увы, не могу повернуть время вспять, но могу делать то, что Куратов просит — сидеть дома и его ждать.

* * *Ближе к вечеру, устав дёргаться от каждого постороннего шороха, я собираюсь с духом и набираю номер сестры.

Ира всегда была той, на кого я могла положиться, поэтому мой мозг упрямо игнорирует все сигналы, которые подтверждают причастность сестры к перехвату грузовых машин, везущих оружие. Интернет молчит и с утра там не появилось ни единой информации о том, что происходило дальше. Полиция поймала преступников, но кем они были и что с ними будет одному Богу известно.

— Алло, — голос сестры звучит глухо, поэтому я убираю трубку от уха, чтобы убедиться в том, что точно набрала её номер.

Наверное, я до последнего не желаю осознавать и принимать тот факт, что она просто не хочет разговаривать со мной.

— Этой ночью случилось какое-то недоразумение, — захлебываюсь от негодования, ощущая, как в уголках глаз начинает болезненно щипать от выступивших слёз.

Это беременность делает меня сентиментальной или я просто чертовски боюсь за него?

— Я всё знаю, малыш, — произносит Ира спокойным голосом.

Хорошо, что в этот момент я сижу, иначе точно рухнула бы, утратив равновесие.

— Ты знаешь, потому что…

— Став матерью ты обязательно меня поймешь, Ева, — перебивает Ира. — У Вани появился шанс. Мы с ним летим в Израиль в клинику Зика, где его за считанные месяцы поставят на ноги. Сумасшедшая сумма за лечение. Сама бы я её не вытянула.

Как бы мне не хотелось порадоваться за племянника — я не могу. Ужасное чувство, ведь Ваня… он совсем не виноват. Тело будто одеревенело, а эмоции, которые я могла раньше испытывать по отношению к нему и сестре — заморозили на неизвестный мне срок.

Я беззвучно ловлю губами воздух, чтобы не задохнуться от нехватки кислорода и почти не слышу, что говорит мне в трубку Ира. Кажется, она убеждает меня в том, что Руслан плохой. Испоганил ей жизнь, разрушил все её планы и амбиции, и она ни капли не жалеет о том, что сделала.

— А что будет со мной? — перебиваю её. — Что будет со мной, ты подумала? С нами? С моим малышом?

Поглаживаю плоский живот, эгоистично жалея себя и моего ещё неродившегося сына. Мне так хочется, чтобы сестра тоже нас пожалела. По-настоящему, как в детстве, а не так как в прошлый раз, искусно манипулируя мной.

— Деньги напополам, Ева, чтобы ты не говорила, что я не забочусь о тебе.