Замуж по контракту

— Это Самохина, — говорит Яскевич, опускаясь обратно на стул. — Ее уже тогда надо было остановить.

Паша садится за стол. Он переключается на блюда, подвигает к себе соус и отгоняет прочь официанта, который решил, что ему нужна помощь. Влад тоже возвращается на место. Постепенно градус ситуации понижается, и нам удается спокойно поужинать несколько минут.

Я пытаюсь придумать, что сказать, но сомневаюсь, что именно. Уводить беседу в нейтральное русло? А смысл? Им все равно надо выговориться. Да и после насмешки Павла насчет “комплиментов” язык не поворачивается начать обычный светский разговор.

— Пусть отец занимается Элиной, — продолжает Яскевич ровно с того места, на котором остановился пять минут назад. — До него, наконец, дошло, какого монстра он воспитал. Самохин слишком долго списывал ее выходки на женскую эмоциональность. Мол девочка, чего вы хотите, пусть избалованная и гордая, но ничего особенного. Дочка же бриллиантового короля. Любая бы была на ее месте такой.

Адам тяжело выдыхает.

— Ей сделают операцию в Москве, а потом Самохин увезет ее в Германию. Он уже нашел реабилитационную клинику, — Яскевич откидывает салфетку и опирается на спинку стула, аппетит так и не приходит к нему. — Я посоветовал ему эту клинику. Я отвозил туда вашу мать, но она не выдержала в ее стенах и трех дней. Там как в тюрьме, но зато есть результат. Мне не хватило характера, она начала рыдать, угрожать, обещала что-нибудь сделать с собой… В общем, я забрал ее.

— Из-за чего она начала принимать? — отзывается Влад. — Я о маме.

— Не знаю, Влад, — отвечает Яскевич. — Она задыхалась без скандалов и шумных вечеринок, любила, чтобы я ревновал до ярости. Ей постоянно нужно было, чтобы жизнь проходила на острие ножа. Как в бразильском сериале. Чтобы слезы, крики, клятвы, выяснение отношений. Я быстро устал от этого, но уже родился ты. Я не захотел ломать семью, да и я считал ее хорошей матерью. Она становилась лучше рядом с тобой, хоть как-то держалась. Я боялся, что она скатится в пропасть за пару месяцев, если забрать тебя у нее.

— У тебя появилась другая семья?

— Женщина, — он кивает, хотя признание дается ему нелегко. — Я отдал ей Пашу на воспитание, когда узнал, что он не от меня.

— Она всё знала? — спрашивает Павел.

— Да. Я взял с нее обещание, что она ничего не расскажет тебе. Я всегда считал, что тебе не нужны подробности. Ты же любишь свою маму? Ту, которая тебя воспитала?

Яскевич не ждет ответа, потому что ответ очевиден. Даже я замечаю теплые искры искренних чувств, которые Павел испытывает к женщине, которая стала его настоящей матерью. Я помню, что Влад говорил, что она актриса и очень приятная женщина.

— И она любит тебя как родного, — заключает Адам. — Остальное не имеет значения.

Одного вечера, конечно, мало.