Замок княгини

Конечно, на деле родня всегда влияла на выбор, хотя бы пыталась. Как всегда и всюду, — она засмеялась.

Да, как правило, всегда и всюду — одинаково. Под любыми небесами, во всех мирах. Всё повторяется.

— И ты… тоже собираешься… так?! — Мантина рухнула в кресло.

— Возможно, этим закончится. Но торопиться я не собираюсь. Не знаю, насколько древние традиции живы теперь, надо ли их возрождать так буквально?

— Я же тебе всё объяснила про Дьяна. Я. Не дам. Ему. Достойного. Наследника.

Она отщипнула ещё кусок лепешки, но тут же его отложила.

— Не будем терять времени, дорогая. Спустишься со мной в подвал?

— Зачем сейчас? — чуть не поперхнулась Мантина.

— Хочу внимательнее рассмотреть лабиринт. Если не хочешь, пойду одна.

— Послушай, но недаром же говорят, что это опасно! Так кристалл силы! — попыталась воззвать к её разуму соддийка, которая искренне не понимала, зачем им тащиться в подвал именно теперь, на ночь глядя.

— Нет, тебя защитит амулет, я тоже защищена, а со мной рядом ты тем более в безопасности. Там много кристаллов, наполненных силой Изумрудных.

— Дьян уверял, что та сила родственна его собственной!

— Она покажется своей любому роду крылатых. Такие мы. Понимаешь, я была в подвале, конечно, но тогда многого не понимала. А теперь понимаю, что такое этот лабиринт. Я помню.

— Эта твоя древняя помнит? — с опаской уточнила Мантина.

Мантина была любопытной не менее, чем любая драконица, и на самом деле хотела бы взглянуть на запретное для всех, таинственное место. И ещё она беспокоилась за Кантану, испытывая к ней если не материнские, то сестринские чувства.

В таинственном месте на самом деле не было ничего интересного: череда комнат, пустых или заваленных хламом, линии на полу, невысокий столбик — цель путешествия. Кантана долго ходила туда-сюда, трогая руками стены, наконец у одной из стен со странным рисунком из красной смальты застряла надолго, водя по камням пальцами, потом прижалась к ней лбом, будто слушая что-то. Мантина терпеливо ждала, хотя охотнее потратила бы это терпение на что-то более стоящее. Но судя по тому, какая удовлетворённая улыбка скользнула по губам Кантаны, когда она оторвалась от своего занятия, дело того стоило.

— Теперь я всё знаю, — сказала она. — Знаю, как обращаться со всем этим, — она любя погладила каменную кладку. — Ценность того, что скрыто здесь, невозможно описать словами. Это тысячелетняя сила моего клана.

— М-м… В каком смысле? — удивилась Мантина.

— В самом прямом. Когда у вас рождается ребенок, те, кто рядом, чувствуют порыв холодного ветра. Это потому, что вместе с ребенком в мир приходит его вторая сущность. Сила этой сущности появляется в запределье, рядом, можно сказать, за тонкой стенкой. Там она — огонь, а здесь, наоборот, все ощущают холод.