Замок Броуди

 — Не пройдет и пяти минут, как вам подадут такой чай, какого вы во всем Мэркинче не найдете.

— А можно нам пить его в саду, Джэнет?

— Ну, разумеется, можно, доктор! Где хотите, хоть на крыше моего коттеджа.

— Спасибо, лучше уж в саду, — сказал со смехом Ренвик. — Пожалуйста, Джэнет, велите вашему парнишке присмотреть за Тимом. И крикните нам, когда все будет готово. Мы погуляем на берегу.

— Ладно, ладно, доктор. Все будет сделано, — с готовностью отозвалась Джэнет. Когда она ушла, доктор подошел к Мэри.

— Походим? — спросил он. И, когда она молча кивнула, он помог ей выйти из экипажа, говоря:

— Джэнет заставит нас ждать не больше пяти минут, но вам не мешает пока размять ноги. Они, наверное, у вас затекли от долгого сидения.

«Как эта женщина обрадовалась ему, — думала Мэри. — И все, кто его знает, всегда рады услужить ему!» Думая об этом, пока они шли по гальке, покрывавшей берег, она промолвила:

— Вы с Джэнет, видно, старые знакомые. У нее глаза чуть не вылезли на лоб от радости, когда она вас увидела.

— Я когда-то немного помог ее сыну в Ливенфорде, — ответил он небрежно. — Она славная старушка, но болтлива, как сорока. — Он скосил глаза на Мэри и прибавил: — Впрочем, она печет замечательные лепешки, а это главное. Вы должны обязательно съесть ровно семь штук.

— Почему непременно семь?

— Это счастливое число. И как раз подходящая порция для здоровой и проголодавшейся молодой девицы. — Он критически посмотрел на нее. — Жаль, что я не могу последить за вашим питанием, мисс Мэри. В этой легкой впалости щек есть своя грустная красота, но она в то же время означает, что вы отказываете себе в масле и молоке. Готов биться об заклад, что вы отдаете Несси все то, что я посылаю вам.

— Нет, право же, нет… Вы так добры к нам…

Он с состраданием покачал головой.

— Когда вы, наконец, вспомните и о себе, Мэри? Мне больно думать, что будет с вами, когда я уеду. Вам нужен кто-нибудь, кто строго следил бы за вами и заставлял бы вас беречь себя. Вы будете мне писать и сообщать, как ведете себя здесь без меня?

— Да, — медленно ответила Мэри, и казалось, что на нее слегка повеяло холодом от воды, у которой они стояли. — Я буду вам писать, когда вы уедете.

— Вот и прекрасно, — весело сказал Ренвик. — Я это считаю твердым обещанием с вашей стороны.

Они стояли рядом, любуясь мирным спокойствием открывшейся перед ними картины, которая казалась Мэри такой далекой от ее горестного существования в родном доме, так высоко стоящей над ее жизнью. Побежденная и точно освобожденная этой красотой, она не в силах была больше подавлять в себе любовь к человеку, стоявшему рядом с ней. Ее влекло к нему чувство более глубокое и волнующее, чем то, что она уже испытала когда-то. Она жаждала доказать ему свою преданность, свое поклонение.