Замок Броуди

На ярко-зеленом фоне сочного луга виднелся дом, а неподалеку от него низенький сарай, приютивший ее измученное тело. Белые стены прикрыты сверху желтой соломенной крышей, из единственной трубы поднимается дым и длинной, тонкой голубой лентой тянется к небу.

Мэри с усилием отвела глаза и, пытаясь овладеть собой, сидела очень прямо, в напряженной позе, глядя вперед, а уши Тима качались и расплывались перед ее помутившимся взором. Ренвик, вероятно, инстинктивно почувствовал, что молчание Мэри вызвано каким-то внезапным приливом печали, и долго не говорил ничего. Только когда они перебрались через вершину Мэркинчского холма и перед ним внизу открылась спокойная, сверкающая гладь Лоха, он сказал тихо:

— Смотрите, какая красота и покой!

Картина действительно была чудесная. Озеро, отражая густую, ослепительную лазурь безоблачного неба, лежало холодное, неподвижное, как полоса девственного льда, и от краев его уходили вверх крутые, одетые густым лесом склоны холмов, тянувшихся до зубчатой цепи гор вдали. Тихую гладь озера разрывал лишь в одном месте ряд островков, драгоценным изумрудным ожерельем лежавших на груди Лоха, зеленых и лесистых, как и его берега, и отражавшихся в воде, как в зеркале, так отчетливо, что глаз не мог бы отличить островка от его отражения.

На ближайшем к ним берегу раскинулась деревушка, и домики ее группами белели на фоне яркой зелени и синевы воды и неба, Ренвик указал на нее кнутом.

— А вот и Мэркинч, — значит будет чай, Мэри! Надеюсь, красоты природы не лишили вас аппетита.

Ее прекрасное лицо, тихое, как гладь этого озера, просветлело при словах доктора, и она улыбнулась с слабым отблеском прежней радости. Он назвал ее «Мэри!»

Дорогой, вьющейся по склону холма, они спустились в Мэркинч, и Ренвик, с пренебрежением миновав маленький непривлекательный трактир при въезде в деревню, подъехал к крайнему коттеджу в конце улицы, окаймлявшей берег Лоха. С многозначительным взглядом в сторону Мэри он выскочил из экипажа и постучал в дверь. Коттедж своим видом не нарушал общей гармонии. Его белые стены были обрызганы ярким золотом настурций, зеленое крылечко увито, как беседка, красными розами, его садик благоухал резедой, — таким Мэри когда-то рисовала себе коттедж в Гаршейке.

И дверь открыла маленькая, сгорбленная женщина, которая всплеснула руками и радостно воскликнула:

— Доктор! Доктор! Вы ли это?! Глазам не верю!

— Ну, конечно, я, Джэнет, — сказал Ренвик ей в тон. — Я — и со мной дама. И оба мы умираем с голоду после долгой прогулки. Если вы не угостите нас чаем с лепешками собственного изготовления и вареньем, и маслом, и бог знает чем еще, мы немедленно исчезнем и никогда больше не приедем к вам.

— Ничего подобного вы не сделаете, — энергично возразила Джэнет.