Хозяйка драконьего замка

Дареш не стеснялся раздеться при ней или начать раздевать при ней свою Лети, или приказать ей держать магический светильник, пока сам не прикажет опустить его. И забыть, что пора отменить приказ.

Тогда Эйвери видела каменную маску на красивом лице, жестокость, равнодушие, властолюбие. И сейчас, на один короткий миг, глядя глазами давно ушедшей Эйвери, я тоже увидела в Дареше того, кто мог бы обмануть нас всех.

Дареш отставил чайную чашку, которая в его лапах смотрелась пугающе-маленькой, и встал с кресла. Навис надо мной. Пальцы ласкающие скользнули мне на горло.

— А теперь рассказывай все, — сказал пугающе тихо. — Начиная с первого дня в Леяш, не пропуская ни единого слова.

Я замерла. Дареш придвинулся ближе и сильнее сдавил горло. В помутневших глазах мелькнуло удовольствие.

— Я долго убивал, слышал, как затихает сердце, как дергается в теле кровь, и отныне знаю, когда мне лгут, а когда говорят правду. Даже не думай обмануть меня, Виве.

Нервно сплела пальцы в замок и заговорила. Взвешивая и контролируя каждое сказанное слово, каждый жест, каждый взгляд. Если допустить хоть на миг, что Дареш узурпировал власть, опираясь всего лишь на малышку Фирре, нужно быть очень осторожной. Очень искренней.

Поэтому я не стала лгать, чувствуя кожей проявленный коготь, легший в ямку под яремной веной. Ум судорожно метался в ловушке.

Тени в комнате словно сгустились.

Собрались за спиной Дареша. Нависли плотным дымом. Тень, в которой исчез Аш, когда уходил, была такой же густой и чернильной. Это ведь он? Это Аш сейчас стоит за спиной гадюки Дареша?

Глаз поймал проявленное крыло, чуть выступившее в дымных тенях, а скоро смог различить очертания знакомой фигуры.

Облегчение было таким сильным, что тело невольно расслабилось, затряслось, как праздничное желе на блюде. Обмякло в кресле. Аш не оставил меня одну. Он пришел, он готов помочь!

Но… если сейчас он обнаружит себя, мы никогда не узнаем планов Дареша, не вычислим его помощников, не сможем узнать о возможном предательстве Лиоля Фарха.

Тень стала рельефнее. Проступил абрис руки, сжимающий меч, и в следующую секунду я выкрикнула:

Даже головой отрицательно мотнула, не замечая, как коготь царапнул шею. Дареш от неожиданности отдернулся, зло скривив губы:

— Это ты к чему клонишь, бесполез…

Договорить я ему не дала:

— Нет, я не буду лгать!

И я заговорила, торопливо излагая события последних дней, впившись глазами в лицо Дареша. И ни одно из сказанных мной слов его не удивило. Он знал обо всем. О приезде, о нападении ифритов, о том, когда и как я распечатала Гнездо, о генерале. О Забвении он тоже знал.

И о смерти. Я красочно живописала свой ужас от нападения ифрита в охотничьем домике, что информация о смерти генерала прошла под шумок отчаянного сердцебиения.