Заложница мафии

Прислушиваюсь к тишине дома — Славки не слышно. А мне вдруг остро хочется её слышать. Как сопит, когда спит. Напевает из душа. Шелестит страницами очередной книги.

Иду её искать. Не знаю, что скажу, но мне нужно, важно её видеть сейчас. Иду не спеша, но осознание накатывает на лестнице и словно мощным ударом выбивает воздух из груди. Не могу сдержаться, бегу. Господи, если только от возможности, что это мой сын, так за него страшно, не представляю, каково сейчас Славе…

Находится она в комнате, в том же кресле. Врываюсь, едва не снеся дверь с петель.

— Слава, — говорю я пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Твои хозяева знают, что Сергей может быть моим сыном?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 35

Слава

Давид меня пугал до чертиков.

Сначала — когда завалился с пистолетом в руках. Я думала, убьет, только за себя не так страшно. Когда у тебя есть дети, внезапно их жизнь становится куда ценнее собственной.

Страшно было с сыном не увидеться вовсе. Что ему придется справляться с жизнью без мамы, а с его астмой любой стресс мог спровоцировать приступ. И кто о нем позаботиться? Там, у Виктора я надеялась лишь на то, что в клинике ему смогут оказать нужную помощь. Но Виктор не благотворитель, чтобы держать у себя чужого ребенка, зачем? Неопределенность была страшнее всего. И если бы Давид не сказал, что Сережу привезет, я бы точно с ума сошла от отчаяния.

Я понимала — любыми способами бы искала возможность сказать Виктору, что жива. Даже если после этого план Давида провалился бы, у меня просто не оставалось бы иного выбора.

И за то, что Давид не дал мне предать себя еще раз, я была ему благодарна. Это трудно было объяснить словами, чувства вообще мало поддаются логике.

А сейчас Чабашев ворвался в комнату, дышал тяжело, точно за ним гнались, взгляд странный:

— Твои хозяева знают, что Сергей может быть моим сыном?

— Нет, — я головой замотала, а потом еще раз повторила, — нет, никто не знает.

Давид прошел дальше, устало опустился на свободное кресло напротив. Уперся локтями в колени, спрятал лицо в ладонях.

Мы сидели так молча, несколько минут точно. Я разглядывала его темную макушку, в черных волосах уже встречались серебряные нити. Безумно хотелось провести рукой по его густым, жестким волосам, но ни к месту было. Я ладони спрятала, обнимая себя.

Это негаданный приступ нежности вряд ли нужен был Давиду. Но нужен был мне.

— Как вышло, что никто не в курсе?

Мы встретились глазами, сердце ухнуло вниз. Я никому об этом не рассказывала, столько лет эта тайна была лишь моей. И сейчас трудно было начать. Я прикусила губу, перевела взгляд куда-то за спину Давида, смотреть ему в лицо было трудно.