Заложница мафии

Когда поняла, что беременна, аборт делать было поздно.

— Маленькая грязная шлюшка, — удовлетворенно кивнул Виктор, ему нравилось так называть меня. — Когда тебе рожать?

Я назвала срок больше своего на три недели, я и врачу говорила так же. Чтобы создать иллюзию того, что это чужой ребенок, не Давида.

Виктор замер, шевеля губами, я знала, что он считает, дураком он не был.

— На первый взгляд совпадает все. Ладно, поехали домой, там разберемся.

Наш автомобиль к тому времени уже выехал из города, моя кошка, мои вещи, в том числе и те, что я покупала ребенку, остались на съемной квартире.

— Виктор, — сказала я устало, обращаясь к нему, — если ты захочешь что-то сделать с моим ребенком… Знай, я без него жить не буду. Я найду любой способ сдохнуть сразу же.

Дай мне родить.

Он смотрел на меня зло, я знала, что он совершенно не любит, когда условия диктуют другие люди.

Но, по неизвестной мне причине, он согласился. Поверил, может быть, а может, им двигало что-то другое. Но он позволил мне родить Сергея, а потом помог с документами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наверное для того, чтобы в отведенный час спросить с меня за все сделанное им в ответ.

Глава 36

Давид

Мы сидим на кухне. Шерхан заметил простреленную ножку стола, головой покачал, ничего не сказал. Дверь закрыта, открыто окно, кондиционирование не справляется с сигаретным дымом. На столе не алкоголь, мне сейчас трезвая голова нужна. Поэтому передо мной три пустые кружки с кофе, в четвёртой еще что-то плещется на дне. Пепельница полна окурков.

Смотрю на раскрытый ноутбук. Информации о чудо лечебнице крайне мало, что за место такое секретное? Съёмку сверху провести не удалось, это было бы слишком заметно, поэтому мы располагаем только съёмкой со спутника, рябой, возможно, уже, неактуальной.

— Я все же не понимаю, — говорит Шерхан. — Зачем это сейчас делать. Ты на дно ушёл, скоро похоронят с помпой, и все это не для того, чтобы так глупо засветиться.

— Велика вероятность, что это мой сын, — отрезаю я.

И тогда он замолкает, не найдя слов для продолжения спора — семья для него свято. Если бы с его детьми что-то случилось, порвал бы голыми руками. Но здесь не так нужно…

— Она тебя предала, — напомнил он. — Она пришла, чтобы предать тебя.

— А если бы твой сын был в руках преступников? Сделал бы ты то, что они требуют?

Снова молчит. А я боюсь думать о том, что будет, если хозяева Мирославы узнают о том, что её сын от меня. Тогда игра пойдёт по другим правилам и ставки вырастут в сотни раз. Потому что сейчас мальчик инструмент давления на Славу. Слава по их меркам персона незначительная, пешка.