Закон трех отрицаний

И маме надо будет доложить. Как бы не разозлиться раньше времени. А лучше всего придумать что-нибудь, чтобы вообще не раздражаться по этому поводу. Как Лешка вчера сказал? Если не можешь выбрать действие, то выбери мотивацию. Не отвечать на вопрос она не может, если в разговоре с ребятами еще можно отшутиться, то мама и муж потребуют обстоятельного отчета. Что ж, будем выбирать мотивацию и чувствовать себя свободной.

– Куда едем? Назад в Болотники?

– В городскую прокуратуру. Знаете, где это?

– Конечно. Вас там нужно будет подождать?

– Нет, Валя, спасибо, на сегодня мы на этом закончим. Там совещание у следователя, оно может продлиться очень долго, так что ждать меня не нужно.

– Как же вы доберетесь до дачи?

– Меня отвезут.

– Ладно. А завтра мне приезжать?

– На ваше усмотрение. Мы с мужем будем рады вас видеть, завтра суббота, и до утра понедельника он пробудет со мной. Так что охранять меня не нужно, а если заедете просто в гости – милости просим.

Он был совершенно не нужен ей, этот безработный филолог, пытающийся заработать деньги сочинением детективов, но ведь он потратил на нее столько времени, оказал ей любезность, помог. И потом, это она сейчас такая храбрая и может думать, что ей кто-то там не нужен, потому что она в Москве, и еще относительно светло, и ночевать с ней будет Коротков, а завтра утром приедет Лешка. Но настанет понедельник, сначала утро, потом вечер. И наступит момент, когда она очень сильно усомнится в том, что ей никто не нужен.

Из размышлений ее вывел осторожный вопрос Самарина:

– А разве сотрудников, которые на больничном, вызывают на совещания?

– И да, и нет.

– Как это?

– Видите ли, Валя, военизированные организации отличаются от гражданских тем, что больничный лист не дает автоматически освобождения от работы. Освободить от работы может только начальник. Ты ему показываешь больничный лист, а он принимает решение, отпустить тебя болеть или оставить на работе.

– Да вы что? Неужели правда?!

Он был так искренне изумлен, этот глубоко цивильный человек, что чуть на красный свет не проехал.

– Это же… бесчеловечно! Как так можно, я не понимаю!

– А никто не понимает, – засмеялась Настя. – Поэтому в девяноста девяти процентах случаев сотрудники звонят начальникам по телефону, сообщают, что болеют, и дальше все происходит как у всех обычных людей. Но один процент исключений сохраняется. Бывают ситуации, когда начальники болеть не разрешают.

– И это именно ваш случай?

– Нет, не мой. У меня начальник нормальный, хороший.

Сказала – и испугалась. Впервые за без малого полтора года она назвала Афоню хорошим начальником. Вслух назвала. И была при этом… искренна, да-да, совершенно искренна. Она сказала то, что думала.