Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

 – Почему бы дриксенскому шкиперу не отвезти фельпскому герцогу кэналлийского? Мир сходит с ума, так пусть он делает это весело!

3

Статного священника Руппи помнил куда лучше, чем тот хотел бы, а вот палач был новым – папаша Гюнтер навеки остался на «Ноордкроне». Вальдес играл с кольцом, Кальдмеер молчал, пришлось начинать разговор.

– Как тебя зовут?

– Киппе, господин. Симон Киппе.

– Знаешь, что нам нужно?

– Сказали.

– Ты готов?

А если не готов, тогда что? Грольше с Польдером звать? Вздернуть-то они вздернут, только как бы какая мразь не сорвалась.

– Сделать я могу, – сощурился Киппе, и Руппи почудилось, что в ручищах палача фляжка и он по ней сейчас щелкнет, – а потом что? Ни м'eста, ни головы! Я на четыре года подряжался, сейчас тринадцатый месяц идет…

– Жалованье за оставшиеся месяцы ты получишь. И за сегодняшнее.

– Неправильно так. Или жалованье, или за работу.

– Выбирай.

– Жалованье, сударь. Ну а если я вам глянусь, свистните, как вернетесь.

– Ты меня знаешь?

– Слышал. И про вас, и про господина адмирала цур зее, дай Создатель здоровьица… Фрошер говорит, дело спешное?

– Хорошо бы закончить дотемна.

– Успеем, если не тянуть.

– Гонсало, – подал голос Вальдес, – проводи куда нужно. Обоих…

– Я не смогу, – закатил глаза священник. – Двенадцать человек до захода солнца… Это ужасно!

– Шварцготвотрум! – рыкнул Канмахер, он тоже знал про серого подлеца со «Звезды». – Оптом отпоешь, а исповедоваться… Исповедовались они уже сегодня.

– Кому? – Клирик завертел головой. – Господин адмирал цур зее – добрый эсператист, он не станет…

– Он уже стал! – Пальцы Руппи сжались в кулак. – Отправляйтесь и благодарите Создателя, что юркнули ему под подол… Иначе быть бы вам тринадцатым!

– Я… Господин Фельсенбург, я был вынужден… Человек слаб…

– Вы и сейчас вынуждены. Вон!"

"И это тоже служитель Его! Отец Луциан, брат Орест, отец Александер и этот. Только чего удивляться. На каждого Ледяного найдется Бермессер, а то и два… Бешеный в Хексберг говорил о чем-то таком, но тогда подлость еще не распухла в пол-Дриксен… Лейтенант мотнул головой, отбрасывая лезущие на глаза волосы. Усталость давала себя знать все сильнее. Сколько же всего влезло в неполный день – встреча, погоня, беготня по островку, плен, кэцхен и закат, сумасшедший, как сама жизнь. Не желающее быть круглым солнце то клонилось к воде, то отшатывалось от горизонта, словно тоже ждало.

– Пляшет, – сказал Вальдес, – с осени пятый раз…

Пронеслась кавиота, раздался тоскливый стонущий крик. Неужели забросить двенадцать веревок так долго?

– Дозвольте доложить! – Говорить вперед адмирала и лейтенанта Йозеву было тяжко, но чувство долга пересиливало. – Ну… Команду бы на палубе выстроить… Иначе непорядок!

– Нет! – отрезал Кальдмеер.