Заявление на увольнение

— В смысле опохмелится хочешь? Я ж вижу, что тебе плохо. — он потянулся к внутреннему карману своей фуфайки.

— А-а-а-а! Нет. Спасибо. Я больше не пью. Я вот лучше минералки, — открыл бутылку и снова сделал глоток.

— Ну как хочешь. Если что, у меня есть, — прохрипел старик.

— Спасибо. На будущее буду знать. Солнце поднималось выше. Становилось жарко. Я снял куртку. Отложил ее в сторону. И опять перевел взгляд на свой поплавок.

— Эх старый я дурак! — недовольно протянул дед и шлепнул семяпочки лбу. Я козу свою Зинку выпустить забыл. Вань, — одернул он мальчишку, — сбегай-ка ты ко мне. И открой сарай. Пущай погуляет хоть по двору и не мучается животина. А то опять до обеда орать будет, — он достал из кармана ключи и протянул их Ивану. Вот этим ключом откроешь, — он указал пальцем на погнутый ржавый ключ. Понял?

— Понял. А можно я ваш велик возьму?

— Бери.

Иван воодушевлённо поднял велосипед и начал опускать сидение.

— Только это… колесо мне не пробей! — крикнул вслед уже отъезжающему Ване.

— Постараюсь! — парень уже во всю крутил педали.

Хм… у него что, своего велосипеда нет?

Рыба совсем не клевала. На солнце меня начало размаривать. Поэтому я решил хоть на пять минут прикрыть глаза и посидеть в тишине. Но не успел я это сделать, потому как Михалыч опять громко закашлял, а потом спросил: а-а-а… э-э-э… ты Аринкин, аль нет?

И он туда же. Я думал мы удовлетворили у всех соседское любопытство.

— Планирую им быть. А что? — я открыл глаза и посмотрел на старика.

— Да в общем то ничего. Аринка девка хорошая. Правда, здешних кавалеров всех распугала, — дед взял в руки удочку и перебросил крючок в сторону.

— Почему распугала? — мне стало интересно послушать о Воронцовой от незаинтересованного лица.

— Да ясное дело. Одинокая она. А одинокая баба всегда злая.

Я бы назвал ее строгой. Но слово злая к ней совершенно не клеиться."

"— Вы ее с детства знаете?

— И ее, и мать с отцом. Царство ему небесное, — он перекрестился.

— А что с ним случилось?

— Помер. Ваньке года три тогда было.

— Умер от чего?

— Ни от чего. Просто сердце остановилось и все.

— А мать ее где?

— Да какой же ты кавалер, если не знаешь о ней ничего, — Михалыч укоризненно посмотрел на меня.

Я ведь реально, по сути, ничего о ней не знаю.

— Я ее начальник, — попытался оправдаться.

Дед тяжело вздохнул.

— Она с Николаем развелась, когда Аринка ещё в школе училась. Он здесь жил с матерью свое, а Людмиле с дочкой квартиру в городе оставил. У Людки уж третий муж. А Колька так всю жизнь один и прожил. Сначала мать схоронил, а потом и сам… прости, Господи! — он снова перекрестился.

— Понятно.

— Да что тебе там понятно?! Это у вас городских все хлеб с маслом. А у нас тут жизнь. И не легкая, — с упреком ответил он.

— Этот дом Арине остался?

— Да.