Заявление на увольнение

Запускаю пальцы в волосы и тяну их от корней вверх.

— Нормально, — отвечаю срывающимся голосом и включаю воду для того, чтобы умыться. Умоюсь и выйду.

Подставляю лицо под струю холодной воды. Жду несколько секунд, пока она своим холодом обжигает мне лицо. Затем выключаю воду. Руками смахиваю капли с лица и оставляя его влажным выхожу.

Эмма в моей розовой пижаме сидит в гостиной на диване. Я сажусь рядом с ней.

— Ну? Поговорили? — осторожно спрашивает подруга.

— Что-то вроде этого, — отвечаю сухо, потому как эмоций больше не осталось.

— И что? Он согласился?

— Сказал, что подумает.

Я поднимаюсь с дивана и иду на кухню. Надо чем-нибудь отвлечься. И я решаю занять свои руки, которые дорожат от нервного истощения.

— Кофе будешь? — не оборачиваясь спрашиваю девушку, которая мельтешит сзади за мной.

— Буду. Подумает — это уже что-то.

Я включаю кофеварку и случайно задеваю стоявшую на краю сахарницу. Она с грохотом летит на пол и рассыпается на мелкие куски вперемешку с сахаром."

"Я смотрю на это почти не дыша, словно нахожусь в какой-то виртуальной реальности. Мне нет никакого дела до этой сахарницы. До этого кофе. Да и вообще до всего. Мне кажется, что, если бы за окном летали бомбы, мне тоже не было бы до этого абсолютно никакого дела. Сейчас я стою и смотрю на рассыпавшиеся осколки и понимаю, что это осколки моей идеальной жизни. Так же, как и эту сахарницу, я испортила ее. Свою жизнь. Ничего не собрать. Ничего не склеить. Это просто невозможно. Нереально.

Эмма подходит, обнимает меня сзади и тут я снова начинаю тихо плакать.

— Ну, ничего. Ничего. Все образумится. Пусть побегает твой Тимирязев немного. Побегает и все равно прибежит, — она гладит меня словно маленькую девочку.

— А если не прибежит? — всхлипываю я.

Мы так и стоим обнявшись друг с другом. Плечо Эммы мокреет от моих слез вперемешку с соплями, но она не отстраняется и продолжает гладить меня по спине.

— Да куда он денется?! Мы же с тобой умницы и красавицы. От таких девушек мужчины не уходят.

И тут во мне будто что-то щёлкает.

Я выбираюсь из ее объятий.

— Да. От таких не уходят. От таких убегают, — отталкиваю ее от себя.

— Зачем ты так говоришь? — она смотрит непонимающе.

— Затем, что это ты во всем виновата! — делаю шаг назад.

— Я? Ну, знаешь… — от возмущения подруга начинает хватать воздух губами.

— Да. Ты, — киваю словно ненормальная. Зачем я тогда тебя только послушала? Зачем ты мне давала свои дурацкие советы? Зачем мне нужен был тот Пьер, черт бы его побрал? — я словно дикая львица начинаю кричать и метаться по комнате. Это все ты! Ты со своими советами. Ты виновата!

— Причем здесь я? Вообще-то я тебе сейчас помогаю, если ты не заметила.

Эмма обижено складывает руки на груди.

— Ты мне завидовала! Вы все мне завидовали! На Тима.