Заявление на увольнение

Ну что Тимирязев? Ты видимо вчера себя показал во всей красе. Хотел поближе узнать друг друга? У тебя это получилось.

— Арина Николаевна, вы когда сердитесь выглядите чертовски привлекательно, — на последнем слове облизываю губы не от возбуждения, а от того, что очень хочется пить.

Она не отвечает.

Я смотрю на поджатые губы и понимаю, что если бы взглядом можно было сжечь, то от меня остался бы только пепел.

— Согласен. Шутка хреноватенькая, но я попытался разрядить обстановку. — как мальчишка бессмысленно оправдываюсь.

— Обратитесь в «Смехопанораму» Тимофей Петрович. А пока будете готовить свой убойный юмор, умойтесь и сходите уже на рыбалку, раз обещали, — Арина бросила в меня полотенцем, которое я словил одной рукой.

— Тим, мы проспали! И нам давно надо быть на речке, — тараторит Иван, снова забегая в комнату и бросая в рюкзак какие-то банки.

Я безрезультатно пытаюсь включить свои мозги и вспомнить окончание вчерашнего вечера. Напрягаю свои извилины как могу, но ничего не получается. В моих мозгах ветер одиноко катит перекати-поле. Провал. Краткосрочна амнезия.

Жесть короче.

— Который сейчас час? — опускаю ноги вниз и вижу, что спал я в одежде.

Значит сам раздеться уже не мог. Ну оно и к лучшему. Я просто бы не пережил эту ночь будь я трезвым. И так вчера еле себя сдерживал. У меня скоро ломка начнётся от желания владеть этой женщиной. Не могу на неё спокойно смотреть. С самой первой нашей встречи — не могу. А в последнее время вообще крышу напрочь сносит.

— Половина седьмого, — возмущённо пыхтит мальчишка, и обувает кеды.

— Вот это я дал! — при чем и в прямом, и переносном смысле. Надо же было так проспать, — отвечаю серьезно, а самому хочется заржать во весь голос.

Половина седьмого, епт!

— Не кипишуй, Вань. Сейчас умоюсь и пойдём.

С трудом заставляю себя встать с дивана. Поднимаюсь на ноги. Смотрю снова вниз и понимаю, что начинаются вертолёты. Надо поскорее на свежий воздух. Рядом на полу нахожу кроссовки. Натягиваю их на ноги. Завязать шнурки нету сил, поэтому я просто запихиваю их по бокам. Беру ключи и выхожу во двор. Стараюсь глубоко дышать. Открываю машину, достаю оттуда своё рыбацкое снаряжение и понимаю, что меня сейчас вырвет. Снова глубоко дышу. Вроде отпускает.

Что же мы вчера пили то?"

"Поворачиваюсь и вижу рядом появившегося из неоткуда Ваньку. Он держит в руках банку, по которой ползают жирные опарыши.

— Как думаешь, хватит? Или может ещё обычных накопать? — тычет мне их прямо под нос.

Я никогда не был особо впечатлительным. Меня не пугают черви, кровь, раны, детские какашки. Но именно сейчас я понимаю, что, если он не спрячет эту банку, меня вырвет прямо здесь.

— Ваня, спрячь это пока к себе в сумку, — говорю, а сам оглядываюсь по сторонам.