Заградотряд времени

На немецких позициях рвануло четыре взрыва. И тут ударили наши пулеметы.

Немцы открыли ответную стрельбу. Елки-палки, да как же «окруженцы» нейтралку смогут пересечь?

Я в нетерпении высунул голову, высматривая группу майора. Но ничего не было видно, только вспышки выстрелов на немецкой передовой. И вдруг неожиданно для меня впереди окопов раздался голос:

— Сержант, ты здесь?

— Здесь, здесь я — ползите на голос.

В траншею свалился майор, и следом — бойцы его группы. Механически я пересчитал: «Восемь».

— Все, больше никого не будет. — Майор вытер рукавом гимнастерки пот со лба. — Двое у дзота остались, двое на нейтралке лежат.

Появился командир пехотной роты:

— Это вы из окружения вышли?

— Майор Меркурьев, бойцы мои.

— Сдать оружие!

Майор оторопел.

— Сдай, майор. Приказ есть: всех, кто вышел из окружения, направлять без оружия в наш тыл. Там разберутся.

Майор нехотя снял с плеча немецкий автомат и отдал пехотинцу. Бойцы его группы последовали примеру своего командира.

— Колесников, сам до штаба их доведешь или сопровождающих дать?

— Сам доведу, — ответил я.

По траншее мы пошли вглубь нашей территории, потом выбрались из нее. Стрельба стихла.

Через час мы были уже у штаба. Я сдал «языка» и его планшет, доложил о выходе «окруженцев». Начштаба похвалил нас за «языка» и послал за переводчиком и особистом.

Явились заспанный переводчик и особист, как будто бы и не ложившийся. Пленного увели на допрос.

Я доложил особисту о группе «окруженцев», об уничтожении ими немецких артиллеристов и о переходе через позиции.

— Как думаешь, не врут? — зевнув, спросил особист.

— Не похоже — батарею при мне уничтожили, на моих глазах.

— Э, сержант! Надо разобраться еще. Завтра зайди ко мне, напишешь все подробно — кто, где и как.

— Так точно.

— Ну иди, отдыхай. Офицера ихнего взяли?

— На этой же батарее гаубичной и взяли.

Мы с разведчиками пошли отдыхать. Майор со своими людьми сидел во дворе, а рядом стоял боец с винтовкой. Вот черт! Как будто под конвоем. Они ведь на моих глазах артиллеристов уничтожили, через немецкие позиции прорвались, а здесь — «оружие сдать, разберемся», да еще и солдата с винтовкой приставили! Конечно, я слышал уже, что есть у немцев такой полк — «Бранденбург-800». Все немцы знают русский язык, носят нашу форму и оружие; их забрасывают в наш тыл, чтобы устраивать диверсии и создавать панику. Здесь, конечно, не тот случай. Не думаю, что они пожертвовали бы своей батареей.

Я снял сапоги, обмундирование и растянулся на нарах. Господи, какое блаженство!

Около полудня меня разбудил старшина. Званием он был старше, но я — выше по должности.

— Товарищ командир, проснитесь.

— А… Что такое?

— Парикмахер приехал, все свободные от службы уже постриглись. Не желаете?

Конечно, желаю.