Заградотряд времени

Оброс за месяц, что я здесь, а всегда короткую прическу носил — привык еще с курсантских времен."

"Я оделся, обулся и вышел во двор. На табуретке сидел очередной солдат, а парикмахер машинкой стриг его «под ноль». И я постригся так же. Меньше голова потеет, и пыль не так задерживаться будет. На войне не всегда чисто, а помыться, да чтоб с горяченькой водичкой, мылом и мочалкой — редко когда выдается. Все чаще у ручья и без всякого мыла.

Я отряхнулся от остатков волос. В это время мимо нас двое конвоиров провели пленного офицера, которого мы взяли вчера «языком».

— Кончилась война для немца, — заметил я.

— И жизнь тоже, — сказал старшина.

— Как, почему? Его разве — не в лагерь для военнопленных?

— В расход его, — помрачнел старшина, — нет у нас лагеря.

Я даже расстроился. Ведь он хоть и враг, а уже неопасен. В плену и без оружия — чего же его стрелять?

Пленного увели к оврагу, что проходил метрах в двухстах, и вскоре оттуда раздались выстрелы. Назад конвоиры возвращались уже вдвоем. Странно складывается жизнь — мне было жалко немецкого офицера.

Ну, коли я уже встал, да еще и постригся — пора в штаб, к особисту.

Я заявился к начальству — решать насущные вопросы. Обносились уже бойцы, обмундирование нужно.

Разведчики ведь больше на пузе ползают, чем пешком ходят — колени и локти быстро протираются. Однако получил отказ — не положено, сроки носки не вышли.

В расстроенных чувствах я пошел к особисту. Написал докладную — где встретил «окруженцев», при каких обстоятельствах, как они проявили себя при налете на немецкую батарею. Особист еще с час мучил меня вопросами, иногда совсем дурацкими, вроде:

— А не слышал ли ты от них слов на немецком языке?

Он что, совсем меня за дурака держит? Я бы таких к нашим сам не привел.

Я вышел из штаба и в сердцах даже сплюнул — все жилы вытянул, кровопийца. На передовую бы его, посидел бы в окопах с месячишко, глядишь, по-другому стал бы к людям относиться.

Я вернулся во взвод, взял банку тушенки, фляжку водки — самые большие ценности на передовой — и пошел в медсанбат, к Кравцову. Уважал я командира взвода. Разведчик опытный, характер неплохой — не нудил, не поучал. Бывая с ним в рейдах по тылам врага, я многому у него научился. Конечно, раненому бы курочку вареную принести, фруктов — да где же их на фронте найдешь? Сами ели не сытно. Перловкой замучили да супчиком жиденьким, а хлебушек — черный. По фронтовым нормам белый хлеб полагался только летному составу. Вот потому в рейдах разведчики часто, захватив немецкий блиндаж или землянку, кроме «языка» забирали с собой еще и трофейные продукты.

Немцы к войне готовились основательно, все было продумано и учтено до мелочей.

Очень не хватало нашей пехоте поддержки с воздуха.