Заградотряд времени

Я пополз на голос и почти уткнулся в сапоги. А на сапогах — немецкие подковки. Холодом обдало спину. Непонятка!

— Ты кто такой? — раздался тихий голос.

А голос-то по-русски чисто звучит! Что за черт?

— Я из разведки дивизионной. А кто вы?

— Ползи за мной.

Командир чужой группы пополз в сторону от блиндажей, а сзади — еще один пыхтит, мне в спину дышит. Для подстраховки, что ли?

Мы отползли от блиндажей. Неизвестный, что командиром назвался, уселся, опершись спиной о дерево. Покосился на немецкий автомат. Но, вглядевшись в лицо и мой маскхалат, смягчился:

— Похоже, и впрямь свой. Ихние не такие, да и на хрена фрицам ночью на пузе лазить! А я ж тебя чуть было не порешил — не серчай, земляк. Окруженцы мы, паря, из-под Смоленска пробиваемся. Ты и вправду из разведки?

— Извини, документы показать не могу, перед заданием, понятное дело, сдал. А вы как здесь оказались?

— Днем в лесу укрывались, а потом батарея эта огонь вести стала. Сколько же сюда гаубиц накатили! А я уж знаю, как они там где-то наших выкашивают, подлюки. Вот мы и решили их всех ночью прищучить.

— Едва нам задание не сорвали — нам «языка» взять надо.

— Какой к черту «язык», они по нашим огонь ведут. Постреляем всех — и дело с концом.

— Сначала я офицера в плен возьму — приказ у меня, а потом уж делайте, что хотите.

Мы замолчали. Командир хмурился, глаза его гневно блестели и на скулах ходили желваки. Надо договариваться: крутой попался, видимо, свой счет к фашистам имеет.

Я продолжил:

— Сколько вас?

— Двенадцать осталось.

Черт, многовато. С собой их забрать, к своим? Только и вчетвером перебираться сложно, а тут — еще двенадцать.

— Откуда выходите?

— Из-под Смоленска, все из 16-й армии.

— Так это сто километров! — присвистнул я.

— Поначалу-то нас больше было.

— Разведчики или ловкие ребята есть?

— А неловких уже не осталось, в воронках лежат! — хмуро бросил он.

— План такой. Один из моих часового вон у того блиндажа снимет, второй — того, что у гаубиц. Ваша задача — пострелять всех, кто из блиндажей выскакивать начнет. Гранаты есть?

— Только немецкие, уж больно слабые.

— На безрыбье и рак — рыба. Начинать по моей команде.

— Ты уже и старшим решил стать?

— Тогда командуй сам. Но сорвешь задание, не возьмем «языка», тогда к своим лучше не возвращаться.

— Ладно, подчинимся покуда.

«Окруженцы» вернулись к своим, я же скользнул к разведчикам.

— Свои это, из окружения выходят. С их командиром так договорились: как мы часовых снимем, они артиллеристов постреляют. Думаю, справятся, обозленные больно. Семенюк, возвращайся к батарее. Часового снимешь.

Семенюк кивнул и уполз к голубицам.

— Салов, на тебе — часовой у блиндажей. Снимай как хочешь, можешь даже выстрелить. Но только после того, как я сигнал дам.

— Понял, командир.

— Кукин, за мной.