Заградотряд времени

Не будут же немцы жить совсем рядом с гаубицами.

— Вот что, — прошептал я ему на ухо, — давай в рощице поищем, где-то жилье должно быть. Я иду левой стороной, ты — правой. Встречаемся на этом месте через полчаса.

Мы поползли в разные стороны. Где на животе, где перебежками, я обыскал свой сектор. Ничего!

Я вернулся к месту встречи. Там уже дожидался меня Кукин. Как увидел, сразу зашептал:

— Командир, нашел я их блиндажи. Правда, незамеченным к ним не подберешься — часовой там.

Насчет «незамеченным» надо еще обмозговать. Половина ночи у нас пока есть.

— Зови ребят.

Кукин уполз.

Гаубиц на позиции было восемь штук — крупнокалиберные, потому и развернуты далеко от передовой. Им на десять-пятнадцать километров стрельбу вести — дело обычное. Ну, с блиндажами артиллеристов теперь все ясно, а где же блиндаж командира батареи и офицеров? Зная немцев, сомневаюсь, что они живут вместе с рядовыми артиллеристами. К тому же на батарее должны быть корректировщики. Им также жилье нужно. Значит, где-то еще как минимум два блиндажа должны быть, просто в темноте Кукин их не узрел.

Появились разведчики, плюхнулись рядом.

— Вот что, Кукин, веди, показывай, понаблюдаем маленько. Там решим.

Перебежками, а где и ползком мы подобрались к блиндажам поближе. Салов толкнул меня локтем в бок. Я наклонил к нему голову.

— Командир, мы не одни. Видишь? За блиндажами тени мелькают.

Я присмотрелся. И впрямь — одна тень промелькнула, другая… Были бы немцы, не прятались бы. Стало быть, наши. Неужели разведка из другого полка? Или — бери выше — армейская? Хорошо, хоть заметили. А могли бы столкнуться у блиндажей и запросто пострелять друг друга. Надо к ним пробраться, действия согласовать.

— Салов, остаешься за старшего. Ничего без меня не предпринимать!

Салов кивнул."

"Я пополз вокруг блиндажей. Подобрался к неизвестным. Форма вроде наша, хотя оружие немецкое. Это не насторожило — у нас самих автоматы немецкие. Случись стрельба в тылу — меньше внимания обратят. Немецкий автомат свой «голос» имеет — более сухой, чем у ППШ, и темп стрельбы меньше, чем у нашего автомата. А наш строчит, как швейная машинка, — темп высокий и выстрел позвонче. Знающий боец по звуку сразу различит. Да и с патронами попроще — у любого убитого немца забрать можно. И еще одно: у немецкого МР-40 приклад складывается, а у нашего ППШ он деревянный и при ползании мешается. Для пехотинца наш ППШ в самый раз, а для разведки лучше все же МР-40, сам убедился.

Я тихо подполз и укрылся за стволом дерева — вдруг с испугу пальнут. Окликнул:

— Эй, славяне…

Чужую группу как пружиной подбросило. Они ощетинились в мою сторону стволами, однако — все в тишине, без стрельбы и криков.

— Кто там — ползи сюда, только чтобы я руки видел, — скомандовал невидимый мне командир.