Заговор против Сталина

Состояние улучшилось, но до полного выздоровления было далеко.

Свобода, товарищ? Он не мог поверить в этот невероятный, но, по-видимому, непреложный факт. Семь месяцев в плену, и вдруг свобода? Это было потрясающе. В голове не укладывалось. Понятно, что его поймают, расстреляют, может быть, сошлют обратно или отправят в аналогичный концлагерь, но это будет потом, он успеет надышаться.

От свежего воздуха закружилась голова, он опустился на пол и свернулся в клубок. В сознании всплыло лицо капитана Буторина. Командир бомбардировщика смотрел строго и принципиально, с легкой обидой. За ним стояли остальные – Лузгин, Брызгалов и молодой Корсак. Они смотрели с досадой – дескать, мы погибли, а ты нет. Ситуация сложилась странная: «подозрительного» узника, сотрудника зловещего СМЕРШа, взяли в побег не просто так, а по причине владения языками. Но только он и выжил. Конечно, им обидно.

– Простите, мужики, не хотел, – пробормотал Павел, освобождаясь от назойливых посетителей в голове. – Видит Бог, не хотел. Должен был погибнуть, как вы.

Поезд шел со средней скоростью. Последний вагон трясло, как на разбитой фронтовой дороге. Стук колес оглушал. Снаружи проносились причудливые пейзажи. Листва на деревьях уже оформилась, переливалась сочной зеленью. Небо покрывала прозрачная перистая облачность – не помеха для солнца. Показалась река в окружении развесистых деревьев, листва живописно стекала с веток, словно сосульки. Поезд шел по мосту, мелькали пролетные конструкции. Речка была небольшой, витиевато змеилась. На левом берегу среди шапок зелени раскинулся небольшой населенный пункт – грудились белоснежные одноэтажные строения с бордовыми черепичными крышами. Среди зданий возвышалась прямоугольная остроконечная башенка – то ли церковь, то ли водонапорная. За мостом опять пошел лес, затем потянулось сельскохозяйственное поле. Снова мелькали светлые домики, крыши с четырьмя скатами, подсобные строения, крытые соломой. За полями местность возвысилась, лесные массивы потянулись в гору узкими полосами. Между ними зеленели луга, виднелись крохотные фигурки пасущихся животных. Домишки карабкались на гору, луга соседствовали с обработанными участками. Шапки зелени органично вписывались в пейзаж. Иногда сельскохозяйственные угодья подступали прямо к полотну. Тянулись ряды молодых кустиков, каждый из которых был привязан к колышку, – возможно, виноградники. Снова река, плакучие деревья, невероятно прозрачная вода…

Павел запрокинул голову. За прошедшие месяцы некогда было всматриваться в красоты природы. Да в Германии красот-то и нет! А здесь все иначе…

В голову закралась мысль…

Это не Германия!

Павел поднялся, вцепился в дверь, высунул голову. Поезд притормозил, взбираясь на склон.