Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Мы должны справиться своими силами. Я сам призвал всех этих людей принять моё покровительство и не стану перекладывать ответственность за своё решение на кого-то ещё. Кем я после этого буду? Правителем, которого нужно уважать? Или сопляком, который чуть что — спешит к отцу, чтобы тот подул ему на ушибленный палец?

— Болван, — вздохнул Хальвдан и опустился в кресло напротив князя. Тот воздел глаза к потолку и отвернулся.

Даже если та же самая мысль о помощи Градислава и посещала его голову, Кирилл теперь ни за что в этом не признается. Он стоял, разглядывая стол перед собой, и показалось, что его одолевает сомнение. Но после недолгого молчания князь снова поднял голову, произнёс уверенно и спокойно:

— Отец не захотел объединять свои земли с моими, он отказал мне в наставлении, когда я был в начале пути. Раз я взялся за это дело, значит, мне его и завершать. Я разошлю письма с приказами старостам и тысяцким сегодня же. И следом вы с Бажаном отправитесь за новыми воинами для дружины и ополчения. Это моё последнее слово. Можешь идти.

Досадливо махнув на него рукой, Хальвдан покинул чертог.

Он неспешно шёл до своих покоев, размышляя над словами друга. Неужели их разногласия с отцом никогда не будут преодолены? Кирилл давно уже должен был сделать первый шаг к примирению, но не был бы сейчас князем, если бы не его упорство и гордость. Именно из-за них он потерял семью. Хальвдан же многое отдал бы, чтобы вернуть свою. Возможно, и стоило бы остаться в своё время на Клипбьёрне, уважить Ингвальда, поддержать брата. Покрыть себя в боях славой, как борта драккаров — щитами. Но нет, он помчался за Кириллом и его размытыми мечтами о новом могучем государстве, будто вожжа под хвост жиганула. Думал, что ему здесь найдётся столь же достойное место, как в родных землях. И вот теперь князь из-за своего упрямства норовил разрушить то, что они вместе создавали десять лет. А слова поперёк сказать не моги!

Чувство неправильности произошедшего и сомнения в благоразумии Кирилла завозилось внутри, не давая покоя. Пусть в нынешнее время о покое можно было и вовсе забыть. Но Хальвдан решил, что просто так это не оставит. Нужно поговорить с Бажаном.

Перестук шагов и шуршание одежды раздались позади, когда Хальвдан уже начал подниматься на свой ярус. Двое: по голосам, мужчина и женщина — разговаривали, укрывшись в тени лестницы. Сначала это было тихое бормотание — и Хальвдан пошёл бы дальше, решив, что просто вспышка страсти застала служанку и кого-то из стражников прямо тут. Но, услышав первые отчётливые слова, он остановился.

— Передай Гесте, что сегодня я зайду к ней.

— С ума сошёл, окаянный? — возмущённо отозвался знакомый женский голос.

— Мне некогда бегать по постоялым дворам, Тора! Возможно, со дня на день я уеду. И надолго.