Забудь меня, Эй

— Ты договоришься, — рыкнул Роман, нависая сверху, а потом накрыл собой, и Саша едва не застонала от забытого чувства тяжести этого мужчины, такого желанного и такого бесконечно далекого. А он снова оплел ее руками и ногами, увлекая на этот раз на себя и пристраивая ее голову себе на грудь.

— Увижу возле тебя Алексея, оторву ему яйца, — проговорил, потягиваясь, — могу даже сам ему сообщить.

— Почему тебе можно, а мне нельзя, Рома? — она едва ворочала языком, веки отяжелели, глаза слипались, и пол уже почему-то перестал казаться твердым.

— Потому что ты моя, моя при любом раскладе. А я не твой. Вот поэтому, Сашка. Как сделать меня своим, ты знаешь, а теперь спи, — он подтянул ее выше, чмокнул в макушку, она положила ему руку на живот и уплыла в сон.

Сашка проснулась первой от того, что болело все тело, все-таки, пол не кровать, спать на нем, если не гости и не война, довольно странно. Ко всему прочему, она была плотно припечатана спиной к Яланскому, одна его рука держала ее за талию, а вторая лежала у нее на груди. Да уж, если он проснется в такой позе, то у Сашки женатый любовник появится в ту же секунду. Это вчера он отстрелялся, а сегодня наверняка снова в полной боевой готовности.

Она осторожно выползла из его рук, а потом без лишних церемоний пихнула в бок:

— Яланский, открой дверь, я хочу в туалет. И дети сейчас к тебе придут, еще расплачутся, вчера был целый вечер плача.

Роман вскочил, моргая и оглядываясь, наверняка не мог сходу сообразить, где они и что делают на полу гардеробной, но при напоминании о детях тут же достал ключ и отпер дверь. Саша первым делом понеслась в детскую и остановилась на пороге, держась за косяк. Даша и Илья лежали вместе, Дашка обнимала мальчика, а тот вцепился в ее пижаму и так и спал, крепко сжав кулачки.

— Они к тебе ходили, — обернулась Саша к Роману, что из-за ее плеча растерянно разглядывал спящую малышню, — тебя не нашли. Илюшка испугался и разревелся, а Дашка его утешала. Ну почему ты такой баран, Яланский? — она подошла к кровати и погладила светлые вихры Светлячка, а потом густые волосы дочки.

Роман ничего не сказал, обошел Сашу и осторожно улегся с Дашкиной стороны, подсовывая одну руку под обоих детей, а второй накрывая их сверху. Детские кровати были меньше, и Сашке снова вспомнилась кукла Барби в коробке.

— Смотри кровать не сломай, — сказала она, но тот уже спал и ее не слышал, видно, ему тоже было не слишком удобно в гардеробной на полу.

Было шесть утра, слишком рано, чтобы будить детей, пусть еще спят, и Саша направилась в душ. А потом вышла на улицу с чашкой кофе и слушала, как стараются для нее птицы, какие выводят рулады, особенно выделялась одна птичка.