Забракованные

— Тогда… поехали?

Она шагнула ближе, протянув руку — то, что ему понадобится помощь, чтобы встать с низкой коряги, также не вызывало сомнений.

Монтегрейн крепко обхватил ее ладонь и довольно легко поднялся на здоровой ноге. И все бы было хорошо, если бы замочившая в озере сапоги Амелия не поскользнулась на камнях, щедро усыпавших берег, и не рухнула прямо на него.

Субъективно время замедлилось. Словно со стороны, Мэл видела выскочивший из-под сапог камень и свое неуклюжее движение в попытке сохранить равновесие, взмах руками, словно силящимися ухватиться за воздух, а затем собственные пальцы, судорожно вцепившиеся в первое, что оказалось поблизости — ткань рубашки на плечах только-только поднявшегося на ноги мужчины. Вернее, на ногу, а оттого тоже не удержавшего равновесие.

Точь-в-точь как Шеба однажды повалила на землю своего приятеля Джерри, взгромоздившись сверху, Амелия приземлилась Монтегрейну на грудь, а его спина тесно познакомилась с каменным берегом.

Мэл часто заморгала. От шока в связи со случившимся и от боли, не сильной, но неожиданной — приземление вышло жестким, и она с размаха впечаталась мужчине в грудь своей грудью, отчего дыхание перехватило.

Судя по всему, воздух из легких выбило не только у нее — Монтегрейн закашлялся. Амелия испугалась, приподнялась на трясущихся руках и, вместо того чтобы сразу вскочить на ноги, растерявшись, зачем-то попятилась на четвереньках. Врезалась ягодицами в согнутое колено товарища по несчастью…

И вдруг поняла, что слышала не кашель — это был смех!

— Ну знаете… — пробормотала она, окончательно приходя в себя.

Наконец, приняла вертикальное положение, встав в полный рост, бросила укоризненный взгляд на все ещё хохочущего мужчину, теперь лежащего между ее широко расставленных ног, и торопливо переступила через его тело. Остановилась сбоку.

Да уж, знатный вышел конфуз…

— Извините, — пробормотала, не зная, куда прятать глаза. Лицо и уши горели.

— Бросьте, — отмахнулся Рэймер и без усилий сел. — Забавно получилось.

Амелия так не думала. Было стыдно. «Бывают женщины — ловкие лани, а бывают — неуклюжие коровы», — говаривала ей когда-то Элиза Форнье, ругая Мэл за отсутствие женственности и грации в ее поведении. Именно такой неуклюжей коровой Амелия себя сейчас и почувствовала.

На всякий случай заглянула все ещё сидящему на земле супругу за спину. Он же не надевал плащ, а некоторые камни были довольно острыми, и вполне могли пропороть тонкую рубашку и кожу под ней. Но нет, ни дырок, ни крови не обнаружилось — только немного грязи и пара прилипших травинок.

— Попытка номер два? — все ещё посмеиваясь, Монтегрейн протянул ей ладонь.