За руку с ветром

– «Письма росы»? – спросил он.

– Инна так себя в шутку называла. Инка-росинка.

Синие глаза заскользили по неровным столбикам стихотворения.

Не вини меня, если я уйду,Ведь любые тучи уходят с неба.И любые камни идут ко дну.Да и человек – то ли был, то ли не был.Не вини себя, если вдруг поймешь,Что меня ты больше встретить не сумеешь.Ведь однажды ты все равно уйдешь,А я это сделаю за тебя – быстрее.Это выбор мой, тут виновных нет,И не надо слез, грусти и печали.Как роса уйду, проводив рассвет,В мир, где навсегда песни замолчали.Стихотворение было длинное, и он читал сначала его, а после принялся читать «Письма росы» с самого начала, внимательно разбирая строчку за строчкой. Стихотворений было не много – около пятнадцати, но когда Смерчинский закрыл тетрадь, было уже темно, закат уже давно окончил свое представление, и Ольга предусмотрительно включила торшер, дарящий теплый неяркий свет.

– Все? – тихо спросила она Дениса и поставила перед ним новую кружку с душистым чаем.

Смерч не изменился в лице, желваки не ходили по скулам, зубы не сжались, не появилась гримаса отчаяния или боли, а в глазах не стояли слезы. И не было в их выражении пустоты или обиды и отчаянной ненависти, направленной на самого себя. Его лицо было спокойным, но было в нем что-то еще, то, что бывает у человека, который только что решил сложную задачу, над которой долго бился.

– Денис, скажи хоть что-нибудь? – попросила встревоженная реакцией парня Ольга. Она ждала всего, что угодно, даже слезы, но Смерчинский вновь удивил ее.

– Спасибо, – ответил парень.

– И… все?

– Оля, – улыбнулся он. – В этом слове очень много. Я… Давай помолчим? Мне тяжело говорить.

Какое-то время в доме пела свою песнь тишина. Но спустя некоторое время Ольга все же нарушила ее, видя, что ее друг пришел в себя."

"– Инна любила тебя, и ты ее любил, но это была, скорее, юношеская любовь, ты же понимаешь это, да? Когда на все наплевать, когда страсть, когда голова кружится и колени подгибаются… – сказала девушка, и с каждым словом ее голос становился все более и более громким и уверенным. – Она… У вас ничего бы все равно не вышло. Я знала ее, как никто другой, хоть мы и разные. И вы тоже слишком разные.

Дэн как-то странно улыбнулся, опустив голову – невесело, но словно в протест словам девушки.

– Я знаю, что вы искренне друг друга любили. Что ты по-настоящему ее любил, – продолжала Оля, заметив жест парня и сделав упор на местоимении «ты». Ей было сложно все это говорить, но она знала, что должна сделать это. – Кто-кто, а я это все знаю. И еще знаю, что ты не согласишься, если я скажу, что у тебя была глупая влюбленность, или играли гармоны, поэтому ты был с Инкой. И я не соглашусь.