За руку с ветром

"Анна Джейн

За руку с ветром

Мой идеальный смерч. Часть III.

© Джейн А.

© ООО «Издательство АСТ»

Моим друзьям

Пролог

На уступе скалы, пред которой блестела под заходящим южным солнцем морская гладь, стояли двое: темноволосый загорелый юноша в коротком хитоне с одним рукавом и девушка в синем гиматие[1] до середины икр, волосы которой были собраны узлом на затылке. Он обнимал ее, а она положила голову ему на грудь. Видно было по одежде, что эти двое занимают разное положение, но все же и это не помешало им вместе наблюдать за закатом над чужим морем. Удивительным закатом, алым, торжественным, раскинувшимся на полнеба, последним.

Янтарное солнце обжигало горизонт, оставляя в покое вздохнувшее с облегчением море, с которого теперь отдавало прохладой. Редкие слоистые облака растянулись багровыми потеками. Казалось, небо пролило в воду кровь, и она растворялась теперь в тихих волнах и лизала вместе с ними неподвижную глыбу скалы. Весь берег Понта Эвксинского[2] замер, затих, притаился, подавленный таким величием неба. Даже ветер вдруг унялся. И только кружила под красным полотном зарева большая черная птица.

– Море неспокойно, – произнесла девушка, сильнее прижавшись к юноше. Он успокаивающе провел рукой по ее спине.

– Разве? – спросил ее спутник и поцеловал в висок. – По-моему, оно тихо. Или ты заката испугалась?

– Понт Эвксинский зря переименовали. Понт Аксинский ему больше подходит. Спокойствие этой воды обманчиво. Кажется, оно ласково, а в следующую минуту уже чернеет, – с опаской глядя вниз, на отраженное в глубоких водах небо, произнесла девушка. Тот, кто обнимал ее, проследил за ее взглядом и тоже наблюдал теперь за покрасневшим морем.

– Не бойся. Я же с тобой, – отвечал он мягко, желая успокоить спутницу. – И не поднимется такой волны, достанет до этой скалы и сметет нас.

– Это такая несправедливость, – вдруг проговорила девушка. Она отстранилась и взяла юношу за обе руки, глядя в глаза. – Почему, если ты и я любим друг друга, мы не можем быть вместе? Почему? Скажи мне.

Она сжала его ладони своими.

– Не гневи богов, – мягко попросил он. – Значит, так должно быть.

– Но почему так должно быть?

– Не знаю. Это испытание свыше.

Черноволосый коснулся ее губ своими, и девушку окутала такая щемящая нежность, что на ее глазах вдруг появились слезы.

– Я не хочу такого испытания, – горько произнесла она, прежде чем запустить обе руки в черные жесткие волосы юноши и полностью отдастся чувствам, дарящим болезненное наслаждение.

«Твои испытания я возьму себе», – подумал тот, прижимая спутницу к себе и касаясь осторожно, почти с благоговением.