За руку с ветром

И не смей расстраиваться!

Мы скоро распрощались, и я на секунду замерла, зажмурившись – так хотелось мне увидеть Смерчинского, а потом с радостными воплями побежала вон из своей комнаты. Противное котэ, подумав, что я так с ним играю, кинулось на мои ноги из-под дивана и покусало за щиколотку сразу в трех местах. Я подхватила свое игривое животное на руки, потискала и полетела в гостиную. Котэ Ириска с трудом удрало из моих цепких объятий и затаилось теперь на шкафу, в открытом шкафчике, чтобы чуть позже спикировать на плечо Федьке.

Моя надежда не давала мне покоя – она тормошила меня в разные стороны и орала в самое ухо: «У вас с ним все будет хорошо!»

Да. Точно.

Денис, я найду тебя!

«Ты от нас не убежишь!» – появилась самая огромная и монументальная в истории головастиков надпись, выложенная искрящимся чуть голубоватым волшебным снегом, не таящим даже в самую знойную пору.

Огонь разгорался все сильнее. Пламя становилось все ярче и ярче. Оно плясало незамысловатый танец ожидания в глазах радостно-возбужденных головастиков. Все. Должно. Быть. Хорошо.

– Ты куда собралась? – подозрительно посмотрела на меня мама, когда я носилась по всему дому с радостной улыбкой в поисках того, чего бы мне одеть и чего взять с собой.

– Мне очень надо, – ушла от ответа я, ища бриджи. – Но буду я поздно.

– Насколько поздно?

– Мама, да отстань ты от нее, – сказал Федька, довольный, как говорящая колбаса. Он, кстати, тоже куда-то собирался. Как оказалось – на собственный мальчишник. – Пусть гуляет, скоро дома зачахнет. Кстати, если что – я приеду завтра утром.

Маме, которая, как оказалось, хотела, чтобы мы всей семьей поужинали вместе, такая постановка вопроса не понравилась. И она принялась рассуждать о том, какие неблагодарные у нее дети. Она так старалась, готовила наши любимые блюда, пригласила родственников, а мы…

– Мама, – не выдержал брат, – мне не пять лет! У меня даже мальчишника не было, дай мне напоследок с парнями посидеть в баре!

– И у меня дела! – поддакнула я, устроив бардак в собственном шкафу, потому что никак не могла понять, какую футболку или кофту лучше надеть к темно-синим обтягивающим бриджам. Мы редко были в чем-то согласны со старшим братом. – И мне тоже не пять лет!

– Что один, что другая – одного поля ягодки! – заявила нам обидевшаяся мама.

Мы начали спорить и повышать голоса, но нам неожиданно помог приехавший дедушка.

– Отставить споры! Вера, – сказал он, поглядев на нас с братом странным жалостливым взглядом, – дочь моя дорогая. Ты чего к ним привязалась? Пусть идут, куда вздумалось, не дети же они. И вообще, кто в девятнадцать лет на неделю уехал из дома со своим Женей на море? – дед, честно сказать, не шибко сильно жаловал папу, особенно в юности.