И киллеру за державу обидно

Этот вечер стал последствием обращения ко мне Бачурина в день, предшествовавший ночи, когда я собирался исчезнуть. Ничего не подозревая, я спешил к старому знакомому, попросившему выручить деньгами. По стечению обстоятельств, он оказался знаком «Усатому», который напрямую меня достать не мог. Со знакомым я не встретился, зато был окружен «лианозовской» сворой во главе с Юрой, к которому питал только легкую неприязнь.

От разговора уйти не получилось. Он касался смерти Григория в Киеве, чему «Усатый» был почти свидетель. В том, что виновниками его гибели были Пылевы, сомнений у него не возникало, а зная меня, как «личного ликвидатора» Гусятинского, ибо он и привел меня к этому путем ухищрений, шантажа, запугиваний, надеялся перетянуть и теперь меня на свою сторону. Я в основном слушал, вращая головой на 360 градусов, понимая, что только этим может не кончиться, и сделал вид, что принял его сторону.

Мы разъехались, полагая встретиться завтра в «Золотом драконе». Понимая, что на самотек подобного оставлять нельзя — и слепой бы осознал: грядет война, где обязательно погибнут ставшие за это время близкими мне люди.

Предположив, что задержка в несколько дней ничего не решит, поехал к Андрею Пылеву. Видя в нем на тот период разумного, не злого человека, предупредил, и стал готовиться к завтрашнему дню."

"Следующая встреча, как и остальные, окончилась не только пониманием братьями моей правоты, но доказательной фактурой в виде аудиозаписей, где голос, принадлежавший «Усатому», предлагал мне по 200000 долларов за голову каждого Пылева. Четыреста тысяч долларов! Тимур Хлебников должен был за три года получить от Волошина миллион, а я за один день мог заработать почти половину этой суммы! Заманчиво? Но не для меня! Я никогда не был, как это ни странно может звучать, сторонником кровопролитий, не деньги решали и решают для меня все.

Кроме того можно было предположить любой ход развития событий после ликвидации обоих Пылевых, к тому же одни они никогда со мной не встречались, а значит, жертв могло бы быть в разы больше. Не сумасшествие ли это?!

Поскольку меня не интересовали ни эти условия, никакие другие, намерения мои исчезнуть не претерпели изменений, я передал всю накопленную информацию Олегу Пылеву и направился домой. Сделать этого не получилось — пришлось вернуться. Готовилось что-то грандиозное и меня не хотели отпускать, на всякий случай держа в поле видимости.