Полдень, XXII век

– Рано-рано утром… Океан тихий… Розовое небо на востоке… Всплывешь на поверхность, распахнешь люк, выберешься на башенку и сидишь, сидишь, сидишь… Вода под ногами зеленая, чистая, из глубины поднимется медуза, перевернется и уйдет под субмарину… Рыба большая лениво так это проплывет… Хорошо!..

Кондратьев взглянул в его лицо, мечтательно-ублаготворенное, и вдруг ему так нестерпимо захотелось немедленно, сейчас же на океан, на соленый воздух, что он даже дышать перестал.

– А когда киты переходят на новые пастбища! – продолжал Званцев. – Знаете, как это выглядит? Впереди и сзади идут старые самцы, по два, по три в стаде, огромные, иссиня-черные, мчатся плавно, будто и не они мчатся, а вода несется мимо них… Идут по прямой, а молодняк и щенные самки за ними… Старики у нас ручные, ведут, куда мы хотим, но им помогать надо. Особенно когда в стаде подрастают молодые самцы – те всегда норовят стадо расколоть и увести часть с собой. Вот тут-то нам и работа. Вот тут и начинается настоящее дело. Или вдруг косатки нападут…

Он внезапно очнулся и посмотрел на Кондратьева совершенно трезвым взглядом.

– Одним словом, здесь все есть. И просторы, и глубины, и большая польза для людей, и добрые товарищи… и приключения… если захотите особенно.

– Да, – с чувством сказал Кондратьев.

– Готов, – сказал Горбовский. – Ну их, эти звездолеты. Хочу, как ты, на башенке… и чтобы медузы…

– Теперь так, – деловито сказал Званцев. – Я отвезу вас во Владивосток. Занятия в школе переподготовки начинаются через два дня. Вы уже пообедали?

– Пообедал, – сказал Кондратьев. «Работа, – думал он. – Вот она, настоящая работа!»

– Тогда поедем, – сказал Званцев, поднимаясь.

– Ну конечно, прямо сейчас. А чего ждать?

– Ждать, конечно, нечего, – растерянно сказал Кондратьев. – Только…

Он спохватился и принялся быстро убирать посуду. Горбовский, доедая банан, помогал ему.

– Вы езжайте, – сказал он, – а я тут останусь. Полежу, почитаю. У меня рейс в двадцать один тридцать.

Они вышли в гостиную, и штурман оглядел комнату. Он с отчетливостью подумал, что, куда бы он ни приехал на этой Планете, всюду в его распоряжении будет такой вот прекрасный тихий домик, и добрые соседи, и книги, и сад за окном…

– Поедем, – сказал он. – До свидания, Леонид Андреевич. Спасибо вам за ласку.

Горбовский уже умащивался на кушетке.

– До свидания, Сергей Иванович, – сказал он. – Мы еще много раз увидимся.

Когда ранним утром Поль Гнедых вступил на улицы фермы «Волга-Единорог», люди подолгу глядели ему вслед. Поль был нарочито небрит и бос. На плече он нес суковатую дубину, на конце которой болтались связанные бечевкой пыльные ботинки. Возле решетчатой башни микропогодной установки за Полем увязался кибердворник.