Живые и взрослые

Глаза, рты, язвы. Кровь, слизь, гной.

Она не чувствует времени. Опять и опять ругается на мертвом языке Майк, издает боевой клич Гоша, что-то кричит Ника. Хрюканье, визг, стоны — все звуки сливаются.

Зомби падают под ударами, но щель становится все шире. Пот заливает глаза. Марина хочет сбросить куртку, но некогда — зомби все лезут и лезут, тела все рушатся и рушатся.

«Майк сказал: он меня любит, — думает Марина. — Мертвые такие странные».

Ломается спинка, Ника подает какую-то новую деревяшку, рука поднимается и опускается, механически, как во сне. При каждом ударе хлюпает мертвая плоть зомби.

Вдруг все прекращается. Марина переводит дыхание и сбрасывает окровавленную куртку. Недвижные тела почти полностью закрывают проход — возможно, поэтому зомби остановились.

— Хотел бы я увидеть это в кино, — говорит Лева.

— Эй, пацан, покажи класс! — переводя дыхание говорит Гоша, и все смеются.

— Ладно, кино, — говорит Ника, — лучше — в книжке прочитать.

— Ты не поняла, — говорит Лева, — я бы хотел, чтобы про нас сняли кино. Мы же — герои!

— Я — нет, — отвечает Ника, — я жуткая трусиха.

— Мы — герои, — повторяет Марина и, вспомнив слова Майка, добавляет: — Мы — самые лучшие на свете!

— Они вернутся, — говорит Аннабель, — они всегда возвращаются. Что мы будем делать? У нас почти не осталось оружия.

— Давайте посмотрим, — предлагает Гоша, — может, еще что-нибудь найдем?

Марина нагибается и начинает шарить по залитому кровью и слизью полу.

— Черт, ничего не видно!

— Подожди, — говорит Майк и вытаскивает из кармана ай-по. В слабом свете маленького экрана Марина различает лица своих друзей: растрепанные, грязные, окровавленные, они смотрят друг на друга и улыбаются.

— Когда мы станем мертвые, — говорит Ника, — мы же все равно останемся друзьями, правда?

— Не «когда», а «если», — говорит Марина, — не дрейфь. Нас наверняка уже ищут.

— Вряд ли нас ищут здесь, — говорит Лева, — мы же никому про этот дом не говорили.

— Ну все равно, — отвечает Аннабель, — будем держаться, пока есть силы. Не сдаваться же нам, верно?

И тут они снова слышат, как приближаются шаркающие шаги, слышат плотоядное похрюкивание, мычание, взвизги…

— За дело! — говорит Марина.

И вдруг понимает: в комнате кто-то есть.

Странное, необъяснимое чувство — будто в дальнем углу что-то зашевелилось, зашуршало. Может, крыса?

— Посвети туда! — командует она Майку, тот поднимает ай-по, и в тусклом свете Марина видит высокую закутанную фигуру. Человек делает шаг вперед, он стоит совсем близко, теперь уже все видят его. Забыв о приближающихся зомби, они смотрят, как незнакомец сбрасывает плащ. На нем что-то вроде формы, в полумраке трудно различить — какой.