Взгляни на меня

«Хорошо это или плохо?»

В среду обед с Лесли и Джилл прошел даже лучше, чем Мария ожидала. Во многих отношениях Лесли идеально дополняла Джилл – такая же энергичная и дерзкая, но в то же время заботливая и вдумчивая. Перспектива работать бок о бок с ними начала казаться Марии нереально заманчивой. После обеда, когда Джилл заглянула к подруге сказать, что Лесли тоже пришла в восторг, Мария ощутила настоящее облегчение. Также Джилл обговорила с ней начальные условия, в том числе зарплату – существенно ниже, чем у Барни, но девушку это не испугало. Она решила, что без труда внесет необходимые коррективы в свой образ жизни.

– Я в восторге, – сказала Мария и задумалась, не рассказать ли Джилл про незнакомца, ну, или про то, что они с Колином на пути к примирению. И вовремя вспомнила, что даже не обмолвилась об их временной разлуке.

Слишком много на нее свалилось.

Тем временем туча, сгустившаяся над фирмой «Мартенсон, Герцберг и Голдман», стала еще темнее. Когда они с Джилл уходили, подруга наклонилась к ее уху.

– Не удивляйся, если завтра услышишь нечто очень важное, – предупредила она.

И действительно, утром в четверг по фирме прошел слух, что Линн подала в суд. Кен снова пропал. Хотя эта информация теоретически была конфиденциальной и доступ к ней, по идее, имели только самые влиятельные юристы, кое-чем обязанные фирме, вскоре она разошлась по корпоративной почте. Мария тоже прочитала жалобу, в которой излагались самые неприятные подробности. Там без обиняков, детально, зачастую в непристойных выражениях пересказывались многочисленные «авансы» Кена, в том числе его обещание повысить Линн и увеличить ей зарплату в обмен на определенные сексуальные услуги. Сотрудники, чьи худшие опасения подтвердились, ходили по офису как громом пораженные.

Мария и Джилл сбежали на обед и заспорили, когда лучше объявить, что они увольняются. Мария склонялась к идее, что нужно известить Барни как можно раньше, чтобы он не оказался в затруднительном положении – например, в пределах двух-трех дней.

– Он, конечно, требователен, но справедлив, и я многому у него научилась, – сказала Мария. – И я не хочу все усложнять.

– Это серьезная причина, и ты логично рассуждаешь, но могут быть неприятные последствия. Думаю, пусть сначала шум уляжется.

– Какие последствия?

– Как только мы с тобой объявим о своем уходе, начнется повальное бегство. Мы запустим адскую машину: скажем, что увольняемся, за нами уйдут другие, потом разбегутся клиенты, и, наконец, даже те, кто хотел бы остаться, потеряют работу.

– Не сомневаюсь, многие и так уже озабочены.

– Конечно. Я бы на их месте тоже была озабочена. Это совсем не то, что уволиться самому.