Выживатель

И депрессивнее в тысячи раз, потому что стоит выехать хоть ненадолго за пределы вот этого нашего небольшого райка, и ты видишь, что от мира почти что ничего не осталось. Нет, пока еще все стоит там же, где и стояло, но жизни нет, жизнь ушла. А мыслей о том, сколько людей погибло, ты просто стараешься избегать, потому что даже осознать масштаб случившегося разум не в состоянии."

"Вот едешь, смотришь на мертвые улицы мертвого города через толстое лобовое стекло «Хамви», понимаешь где-то подспудно, что вот так — оно везде, всюду, по всему миру. Но вот мозг эту мысль крутить отказывается, у него тоже запас прочности имеется, и чтобы его не исчерпать — еще и предохранители стоят. Может, оно и хорошо, потому что изменить это все ни я, ни мы все вместе уже не способны. Разве что немного, там, где мы сейчас, спасти кого успеем и что сможем.

Шкипер быстро и ловко сбросил скорость, прижав паром к небольшому дебаркадеру, пристроившемуся к борту «Королевы Багамов». Поджидавший нас молодой то ли мексиканец, то ли пуэрториканец принял швартовный конец, ловко накинул его на утку и зафиксировал. Сейчас они со шкипом пойдут кофе пить и сигары курить, и будут этим заниматься до тех пор, пока или я не отправлюсь обратно, либо начальство шкипа на другую ходку не припашет.

— Долго здесь будете, босс? — спросил шкип чуть вкрадчиво.

Ну да, прикидывает, сколько может язык чесать с Рубеном.

— Кофе попить как раз успеешь, — сказал я, прикинув.

— Понял.

У шкипа семья живет на пароме, не захотели они никуда дальше эвакуироваться. Жена работает на кухне у Марио, две дочери тоже при деле — обе в баре, пиво наливают. Повезло им, что тогда еще вакансии были, теперь семьи только на остров. Не то чтобы плохо, но тогда Лирою труднее было бы их видеть.

Шкип отчасти мой коллега — тоже укрылся со всеми своими на борту судна, только не яхты, а портового буксирчика. И после того, как уже все случилось, спас немало народу, катаясь на нем вдоль реки. Вывозил всех в старинные форты на островах на входе в бухту, оставшиеся еще со времен Гражданской войны. Это уже потом, когда к Чарлстону подошел «Белла Маре», люди начали перебираться на большой остров Салливан, а на очереди еще и соседний Пальмовый, который уже дочистили.

Дверь в высоком борту лайнера открыта, но это дверь не парадная вовсе, это вход в хранилище гидроциклов и небольших лодок. Думаю, что так в свое время туристов развлекали, а теперь все сдвинули в сторону, а на металлические стены повесили таблички со стрелками, показывающими, куда надо идти.

Здесь же, в хранилище, пост, а на посту вооруженный седой мужик, который мне приветливо кивнул — встречались уже не раз. Он в свое время хотел в спасательную команду попасть, но его медицина забраковала, травма какая-то.