Выше только любовь

Слишком поздно меняться сменами.

– Тогда следующие выходные, – предложил он. – Я не очень хочу ждать так долго, но если подумать, то так у меня появится время запланировать для тебя что-то интересное.

– Я искренне сомневаюсь, что что-то может превзойти этот День святого Валентина.

Он рассмеялся.

– Это что, вызов?

Натали задумалась. Она никогда не брала столько отгулов подряд. Ни разу за все три года. Интересно, не будет ли возражать Нико… А потом девушка поняла, что тот скорее всего сам вытолкнет ее за дверь, если узнает, что она отпрашивается ради устройства личной жизни.

– Я не против.

– Отлично.

– Но, Джулиан, – вскинулась она, – ничего безумного или дорогого. Обещаешь?

Он улыбнулся ей так, словно спрашивал: «Кто, я?» – а потом целовал, пока Натали не забыла, какой вопрос задала.

Глава 19

В темном зале клуба «Кайри» было тихо, не считая негромкого металлического звона музыкальной шкатулки. Еще одна песня из «Кабаре» – темы выступлений Либерти в этом сезоне. На лицах всех присутствующих отражался неподдельный восторг, а из-за мерцания свечей на столах по ним танцевали тени. Струйки дыма запрещенных сигарет струились изящными спиралями к потолку. Ни звона бокалов, ни разговоров и кашля слышно не было.

На сцене Либерти замерла на черном пьедестале, согнув руки под странными углами и склонив голову набок. Сегодня она нарядилась как ребенок: пышная, но изорванная белая пачка, драные колготки и черные туфли с ремешком. На щеках нарисовала идеальные красные круги и черные веснушки, а волосы убрала в две неопрятные косички по обеим сторонам от неподвижного лица. Застывшая и слишком широкая улыбка напоминала клоуна, глаза казались пустыми.

Небольшое помещение наполнила скрипучая и дребезжащая музыка, и другой женский голос запел на немецком. Либерти начала двигаться как заводная кукла, а под ней медленно вращался пьедестал. Согнутые, как у Барби, руки двигались вверх и вниз, она сгибалась пополам и склоняла голову, но выражение лица не менялось."

"Песня закончилась, но тут же снова заиграла музыка, и Натали сияющими глазами наблюдала, как неподвижность покинула тело Либерти, и ее кукла начала оседать, будто побежденная. На этот раз она пела на идеальном немецком, и каждое слово пронизывали эмоции. Она буквально умоляла публику своими грустными кукольными глазами. Когда последняя нота затихла, девушка снова замерла с вытянутыми в мольбе руками. На мгновение повисла тишина, а потом ее разорвал резкий свист, и все в клубе повскакивали на ноги. Маршалл даже едва не расплескал свой коктейль.

На сцену вышли двое мужчин в форме эсэсовцев. Красные повязки со свастикой казались неприлично яркими. Либерти замерла, стоя на коленях и вытянув руки, совершенно неподвижная.