Вы признаны опасными

Отдыхающие привезли с собой пару духовых ружей и стреляли по пустым пивным бутылкам – вон, вся поляна в битом стекле, – но и обе духовки валяются в палатке нетронутые.

А главное, зачем он трупы-то сложил в кучу?

Может, подростки спугнули убийцу? Если он собирался погрузить тела в повозку, но не успел…

– Земля сухая, песчаная, – словно отвечая на его мысли, сказал эксперт. – Отпечатки протекторов толком и не снимешь.

– Ну хоть что-то есть?

– Что-то есть, – согласился Угличин. – А что – хрен его разберет пока.

Ерохин еще раз поглядел на пасторальную тишь да гладь на другом берегу, зло пнул осколок бутылочного стекла и пошел обратно к месту преступления.

«Хоть капля просочится к журналюгам – бошки поотрываю», – пообещал непосредственный начальник Ерохина.

Поэтому своему отделу следователь сухо сообщил:

– Будете языками чесать и клювами щелкать – считайте, у нас открыта новая вакансия на место оперативника. Всем ясно?

В ответ нестройно загудели и забормотали в том смысле, что Ерохин обижает собственных сотрудников недоверием и угрозами.

– Мы тут как бы тоже не пузом кверху валяемся, – подытожил Ваня Гнатюк всеобщий тихий ропот. – Коля пошерстил кой-чего… И кой-чего надыбал, ага.

Ерохин мигом забыл про начальственный гнев.

Гнатюк, довольный произведенным впечатлением, выпихнул вперед самого молодого из отдела – Колю Бубнова.

Бубнов, узкоплечий и долговязый парень, неловким движением убрал белобрысую челку со лба, помялся и буркнул:

– Того, короче. Я тут в архив сгонял…

– Молодец! – одобрил Ерохин, и Коля покрылся ярко-алыми пятнами. – И что в архиве?

– Короче, это… Кое-что там, в общем, нашлось… Ну я и того… Подумал…

Ерохин вздохнул. Всем хороший парень Коля Бубнов, и старается так, что аж из штанов выпрыгивает, но вот говорить не мастак.

– Вань, давай ты, – попросил он.

Ваня Гнатюк, который сразу знал, что этим все закончится и только ждал просьбы, выдвинулся вперед и снисходительно кивнул Бубнову: мол, не мельтеши, твое дело сделано. Коля с облегчением спрятался за спинами, а Гнатюк одернул кургузый пиджачок, выудил жестом фокусника откуда-то картонную папочку и выдвинул ногу вперед, как Ленин на постаменте.

– Ну ты еще бревно на плечо возложи, – раздраженно предложил Ерохин.

Из Гнатюка, не пойди он в оперативники, вышел бы знатный театральный деятель. Иногда это вносило в обстановку необходимую долю шутовства, но временами мешало, вот как сейчас, когда Ерохин был совершенно не настроен изображать замирающую от восторга публику.

– Понял, босс!

Гнатюк мигом сбросил дурашливость и ненужную папочку отодвинул. Все, что там было, он, разумеется, помнил наизусть.

– В общем, Василь Сергеич, инфа пока из прессы, – предупредил он. – Проверять надо.