Вы признаны опасными

Первые же попытки продавать втридорога спички и хлеб Степашка пресек, показательно расстреляв спекулянта на главной площади. После этого рынок стали патрулировать солдатики, и больше желающих заработать подобным образом не находилось.

Я ничего не ждал. Просто делал то, что приказывали: раздавал еду, следил за порядком в городе, руководил круглосуточными патрулями. Нам было очевидно – всем, кроме генерала, – что накроют нас очень скоро. Но никто не паниковал.

Может быть, потому что на панику просто не было времени. Мы не успевали даже спать.

Когда стало ясно, что штурм – это вопрос нескольких часов, Степашка спустился в бункер, заперся там со своей лисой и выпил яд. Я знаю это, потому что он написал мне прощальное письмо. Оно до сих пор со мной.

Когда началась заварушка, Хрюшу застрелили в ресторане. Говорят, он сопротивлялся отчаянно и положил не меньше пяти бойцов. Думаю, врут. С него бы сталось и два десятка положить.

Что касается меня, я сумел уйти со стаей бродячих собак и выбрался за периметр города в последний момент, когда оцепление практически сомкнулось. Дважды мы нарывались на патрули, и дважды меня спасали кормящие суки, закрывая своими телами от врагов.

Ах да, генерала расстреляли.

Долго рассказывать, как я пробирался по просторам нашей родины, пока наконец немыслимыми путями не оказался на теплоходе, идущем в Буэнос-Айрес.

Думаю, это мой последний город. Я больше не Филя, герой передачи «Спокойной ночи, малыши». И уж конечно, не член чрезвычайного комитета. Впрочем, всерьез я им никогда и не был. Так что даже не знаю, кто я такой. Игрушечный пес, которому повезло исполнить мечту своего друга? Нет, слишком пафосно. Степашка бы этого не одобрил. Беглец? Я был им когда-то, но теперь, мне кажется, я на своем месте.

Иногда я слышу их голоса.

«Задави лыбу, Филя, ты не в цирке», – говорит Хрюша.

Ирония ситуации заключается в том, что я именно в цирке, вместе со старым португальским клоуном, выкупившим меня у механика того самого теплохода.

«Нас будут помнить всегда», – говорит Степашка.

И ухмыляется своей опасной косой усмешечкой, и я даже чувствую на лохматом плече прикосновение его лапы.

Да, ушастый, вас будут помнить всегда.

Надеюсь, тебя утешает эта мысль, где бы ты ни находился.

Но еще больше утешает другая.

Вас будут помнить всегда.

А покемонов рано или поздно забудут.

Иногда мне кажется, что он именно для этого все и затеял.

Последнее дело следователя Ерохина

«Пришельцы. Земля завоеванная» – так назывался сборник, для которого мне предложили написать рассказ. Я только что закончила работу над детективом, и в голове привычно вертелись сюжеты о преступниках и сыщиках. Но детектив не годился.

Было лето, мы с семьей жили в деревне и часто ездили купаться на реку.