Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)

Затем, вновь сосредоточил внимание на Настюше. Та, в свою очередь, неотрывно следила за ним. За громилой, заслонившим собой почти весь дверной проем. В этот момент Кострова заметили и его родители.

— Ян? — удивился Сергей Алексеевич, выключая телевизор.

— Вроде как, — отозвался он тихо, будто с трудом ворочая языком.

— Сынок, все в порядке? — насторожилась Галина Петровна. — Ты разве не на работе должен сейчас быть?

— И был, — Ян перевел на нее потерянный, чуть заторможенный взгляд. — Но отменил все дела, когда не смог до вас дозвониться. Ни до Веры Павловны, ни до тебя. И даже отец на звонки не отвечает. Я уж думал, случилось что.

На последней фразе он вновь уставился на Стасю. Затем на Настюшу. И снова на Стасю, вынуждая ту вибрировать от напряжения, как оголенный провод. Облокотившись на косяк, Ян вдруг… торопливо ослабил галстук.

А потом вообще сорвал его с себя и швырнул куда-то не глядя. Туда же полетел и пиджак. Оставшись в рубашке, рукава которой закатал до середины предплечья, Ян решительно двинулся вперед. И Стасе понадобилась вся ее выдержка, чтобы оставаться на месте. Чтобы встретить его с гордо поднятой головой, а не забиться в щель, как трусливый таракан.

— Твоя принцесса? — глухо пробормотал Ян, кивая на Настюшу.

— Да, — пересохшим от волнения горлом, прокаркала Стася. — Моя. Принцесса.

— Познакомишь?

Вроде и вопрос задал. Да только прозвучал он, как жесткое требование.

Теряясь в эмоциях, бушующих в груди, Стася произнесла почти беззвучно:

— Если захочет…

Глава 41

«Но она не захочет! Моя… наша дочь этого точно не захочет!»

Стася верила в это. Надеялась. Ведь прекрасно знала свою малышку-трусишку. И в большинстве случаев могла безошибочно предсказать ее реакцию на те или иные ситуации. Но, как оказалось, не в этот раз.

Сперва Настюша вполне ожидаемо растерялась. Смутилась. Плотнее прильнула с Стасе в поисках безоговорочной поддержки и защиты. Но и зрительного контакта с Яном не теряла. Продолжала таращиться на него снизу вверх, едва дыша при этом. Все изменилось, когда Ян сам присел на корточки рядом с Настей. Окинул пристальным сканирующим взглядом и… неожиданно подмигнул ей. Секунда, и повисшую тишину разорвал звонкий детский хохот. Вцепившись пальчиками в одежду Стаси, Настюша выпалила:

— Какой смешной! Мама, смотри, какой дядя смешной!

«Дядя…»

Банальная фраза острым клинком прошлась по сердцу. Превозмогая ноющую боль в груди и нервную дрожь во всем теле, Стася сухо уточнила у дочери:

— И что такого смешного ты в нем разглядела?

— У него же борода! — выпучила глазенки ее малышка. — Дядя бородатый!

Ну, бородой назвать растительность на лице Кострова было сложно. Однако и отрицать тот факт, что он сильно оброс за эти полторы недели, тоже не имело смысла.