Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)

И пока она пыталась отдышаться, лихорадочно придумывая возможные варианты ответа, ее малышка сама опровергла свою же теорию. Но новым заявлением шокировала Стасю еще сильнее. Она ушам своим не поверила, услышав:

— Нет. Деда не может быть моим папой. Он хороший. А мой папа — сволочь.

— Доченька, — сипло прокаркала Стася, обхватывая ее лицо ладонями и вглядываясь в ее лучистые глаза. — Ты… ты что такое говоришь?

— А это не я так говорю! — невозмутимо поведала малышка. — Это бабушка Ульяна так говорит. Что мой папа сволочь. Потому что, он тебя… обижает!

Стася до боли прикусила щеку изнутри, лишь бы в голос не заорать от бессилия. Лишь бы не взвыть зверем от понимания простейшей истины:

«Как бы я ни лезла из кожи вон, как бы ни старалась заменить дочери обоих родителей, ей все равно не хватает отца! Не хватает его любви и заботы!»

Дышать становилось все труднее. Горло стискивала чья-то невидимая рука.

В глазах предательски щипало. Ее малышка. Ее ангелочек. Ее комочек счастья. Она никогда раньше не спрашивала у нее про отца. Ни разу. Но, как оказалось, частенько расспрашивала о нем Ульяну Семеновну. И молчала дальше, неся этот груз в одиночку. Волнуясь и по-своему переживая.

Нужно было сказать хоть что-то, но слова не складывались в предложение.

Даже близко не представляя, как сменить эту щекотливую тему, Стася нервно рассмеялась. Превозмогая себя, как можно беззаботнее произнесла:

— Нет, милая. Бабушка Ульяна что-то путает. Но мы обязательно поговорим с ней, и во всем разберемся, как только вернемся домой. Хорошо?

Настюша покорно кивнула, согревая ее милой доверчивой улыбкой.

А вот кто не улыбался в ту секунду, так это Ян. Напротив, он жутко злился.

Помрачнел. Черты его лица заострились. Взгляд сделался диким. Бешеным.

Сотрясая воздух тяжелым дыханием, он с легким прищуром наблюдал за Стасей. Одному богу известно, о чем думал. Но смотрел так, будто пытался ее воспламенить. Спалить заживо. Испепелить на месте. А потом, ни с кем не прощаясь, и никому ничего не объясняя, Ян стремительно ринулся к выходу, раздраженно отшвыривая ни в чем неповинный стул со своего пути.

— Сынок? — взволнованно окликнула его Галина Петровна. — Ты куда?

Ответа они не услышали. Зато, спустя какие-то мгновения, услышали грохот.

Жуткий грохот, раздавшийся в глубине дома. Предположительно в гостиной.

На что Сергей Алексеевич осуждающе покачал головой, шумно вздохнул и поспешил удалиться вслед за Яном. Но грохот все равно периодически продолжался. Тогда Галина Петровна поманила к себе Настюшу:

— Идем-ка сюда, внученька! Посекретничаем с тобой!

Настя охотно приняла ее приглашение. После чего женщина велела Стасе:

— Ступай, дочка. И приведи их сюда немедленно. Пора всем нам поговорить.