Адептка второго плана

Стоять вот так и дышать с инистым одним воздухом.

– А? Издеваюсь? Да я тебе сегодня помогла до дома добраться, поддерживала в трудную минуту, когда ты был в шатком положении и слегка без сознания… И даже на площади искусственное дыхание делала!

– Не стоило этого делать, – совершенно серьезно ответил инистый и выдохнул признание: – Потому что безумие, кажется, передается через поцелуи.

– Что? – опешила и замерла, глядя в невозможно темные глаза.

Мрак в них вдруг стал светлеть, будто червленое серебро обретало блеск. И я увидела, как в этих светлых всполохах начинают вытягиваться в вертикаль зрачки инистого.

Мне бы стоило дернуться, вырваться, убежать, но… Я стояла и смотрела на это, как завороженная.

– То, что я не должен этого делать. Я твой преподаватель. Это не этично. Чтобы магистр академии и… Устав…

– Устав, обессилев и прочее… Я знаю, – протянула я, прекрасно понимая, что Дир имеет в виду другое. Понимая, но не желая принимать. Потому чуть подалась вперед, так что дыхание мага опалило мои скулы, и выдохнула: – Но я-то не магистр. Так что буду пользоваться своим положением.

И поцеловала Дира. Потому что хотелось. Потому что могла. И плевать на все! Кто знает, сколько мне здесь осталось? Неделя, день, а может, час? Вдруг через минуту взлеты и падения моей жизни превратятся в ровную линию на мониторе. И сознание погаснет. А вместе с ним тьма поглотит и весь этот мир. И инистого в нем. Так что да, кое-кто здесь прав. Я все же сумасшедшая. Безумная тем отчаянием, которое мне дано.

Я хочу прожить то, что мне осталось, ярко. Со вкусом губ одного инистого на своих губах. Мята и перец. Таким оказался Дир. И еще эти пикантные нотки безумия… Нашего общего.

Оно было густым, сладким, как мед, и таким же затягивающим. Инистый не двигался, только его дыхание стало глубоким, прерывистым, яростным.

– Ки-и-им… – простонал он, как мольбу. – Почему именно ты – мое наваждение?

– Потому что проклятия не выбирают! – отозвалась я, сделав то, что хотела давно. Наверное, с того момента, когда он поймал меня на краю крыши.

А в следующий миг он перехватил инициативу, словно это не я целовала его, а он – меня. Мужские ладони оказались на моих бедрах, прижимая к стенке морозильного шкафа еще сильнее. Я ощутила ее холод через ткань халата, но тут же забыла об этом: мужские губы завладели моими безраздельно, и мир сузился до этого мгновения.

Поцелуй был горячим, настойчивым, не без толики грубости. Дир словно изучал, пробовал. А я отвечала тем же, кусая его нижнюю губу, заставляя его застонать. Мужские пальцы скользнули под полу халата, впились в мою кожу, оставляя следы, которые завтра будут напоминать о случившемся здесь.

Инистый оторвался на секунду.