Второе дыхание

Они поменяли надстройку, свергнув короля руками полезных идиотов. На этом буржуазная революция должна была закончиться, но вмешались две антисистемы, коммунистическая и фашистская. Первых представляют полезные идиоты, считающие себя коммунистами, социалистами, анархистами, а вторых — фашистами, фалангистами, националистами. Названия у них разные, но суть одна: они делают грязную работу во благо тех, кто будет жить за их счет. Обе антисистемы плохи, но в первой элитой являются представители одной религии — коммунизма, во второй — одной национальности, арийцев, и нескольких второстепенных. Как по мне, вторая опаснее, поэтому помогаю полезным идиотам уничтожать друг друга на стороне первой.

— Ты считаешь всех их, — Татьяна Риарио де Маркес обвела взглядом сидевших за нашим столом, — полезными идиотами⁈

— И нас с тобой тоже, — улыбнувшись, подтвердил я. — И нынешнее руководство республики, и Франко с мятежными генералами, хотя у него судьба сложится лучше, станет диктатором после победы.

— Думаешь, националисты победят⁈ — еще больше удивилась она.

Я точно знал, что так и будет, но изрек научное обоснование:

— Они полезные идиоты ваших новых финансовых элит, которым помогут собратья из других стран, потому что сейчас боятся больше коммунистической антисистемы, чем фашистской.

— Тогда мне совсем непонятно, что ты здесь делаешь⁈ — воскликнула она.

— Мне стало скучно, — признался я. — Так понятно?

— Да, — ответила она. — Я сразу почувствовала, что ты авантюрист.

— Птицы летают с подобными себе (Рыбак рыбака узнает издалека), — поделился я испанской народной мудростью.

Татьяна Риарио де Маркес улыбнулась, и я почувствовал волну симпатии, выплеснутую на меня с испанской щедростью.

Жила она в пятиэтажном доме неподалеку. Квартира из трех комнат, причем в одной обитала служанка, пожилая усатая женщина по имени Нерея, которая встретила нас в прихожей и тут же исчезла, повинуясь жесту хозяйки. В большой гостиной новая мебель. Девушка тоже не из тех, кто вырос в нужде. На двух подоконниках стояли растения в фаянсовых горшках, красиво расписанных. В спальне широкая кровать с пружинной сеткой, застеленная одеялом в темно-красном пододеяльнике, и стопкой из четырех разноцветных подушек мал мала меньше."

"Меня не спросили, хочу я или нет, а просто сказали, чтобы проводил домой. Испанки, по крайней мере, молодые, даже не представляют, что кто-то может их не хотеть. Впрочем, насчет меня она не ошиблась. Не совсем мой типаж, но многомесячное воздержание сделало меня не шибко разборчивым. Когда Татьяна, зайдя в спальню, остановилась и повернулась ко мне, я тут же крепко обнял ее и поцеловал в губы. Отвечала умело и помогала раздеть себя.