Вторая

На всё плюнуть и молча уехать уже навсегда или всё же подняться наверх. Но зачем? Влезать дальше в отношения, где зарождается новая маленькая жизнь... Это неправильно.

Ответа нет. Вообще никакого. Ни логики, ни объяснения. Совсем ничего.

Но меня тянет к Саше со страшной силой. Только вот теперь вряд ли я осмелюсь к ней даже просто прикоснуться. А задавать вопросы... Всё-таки прав был Терентьев. Кто я для неё такой, чтобы она ответила мне правдиво?

Внутри себя снова почувствовал невероятно острый укол. Укол зависти. К большей части мужского населения и счастливым семьям. Просто потому, что давным-давно уже не могу отнести себя к разряду обычных полноценных мужиков.

В её квартиру я всё же вернулся, чувствуя, что ещё немного, и начну дымиться. Либо мой вечно работающий в диком темпе двигатель просто загнётся. Не готов я оказался услышать всё то, о чём теперь знаю.

Привычно скинул с себя объёмные кроссовки и прошёл в комнату. Обернулся и поймал на себе обеспокоенный взгляд Саши, которая не отстаёт ни на шаг. Что конкретно хочу от неё сейчас услышать, я ещё сам не понял, но молча уйти не смог. Даже сейчас, когда я точно знаю, что она беременна от другого, что она либо намеренно не договаривала, либо просто не знала, я бы не хотел её потерять.

— Не молчи, пожалуйста. Чем закончился ваш разговор?

Чем? Очевидно, ничем. Я даже не знаю, что сейчас сказать. Лишь банальное:

— Как ты себя чувствуешь?

По её лицу стало ясно, что она мгновенно всё поняла. Глаза погрустнели. Вновь. Вернулось то, от чего я хотел помочь ей избавиться. Но, видимо, не судьба.

— Всё хорошо. Я вижу, Миша уже успел рассказать тебе. Не думала, что он станет это делать. Я как раз…

— Знаешь, Саша, если бы я это услышал от тебя, а не от него, то не чувствовал бы себя сейчас полным болваном.

— Я сама узнала накануне. И я бы сказала. Правда. Просто... Ситуации и исходы ведь бывают разные. Я боюсь, что может что-то случиться...

— Вот давай не будем о плохом. Один выкидыш — это ещё не показатель. У тебя всё будет хорошо.

Я бы, конечно, с радостью — действительно с великой, яркой, безграничной радостью и счастьем! — сказал бы, что всё будет хорошо «у нас». Но... я ведь к этой женщине не имею почти никакого отношения.

Гляжу в ее потрясённое лицо, и так хочется обнять её. Прижать к себе, хоть на секунду представить, что беременна она после той нашей короткой связи. Но мне лучше не думать об этом. Потому что этого быть не может.

— Откуда ты знаешь? Миша не мог сказать.

— Это имеет значение?

— Наверное, уже нет.

Ну… наверное, нет. В голове много мыслей. Но озвучу я лишь одну. Ту, которая змеей опутывается вокруг меня, мешает нормально дышать и думать и поднимает внутри волну возмущения, непонимания и неуважения к этой женщине.