Вторая

Да, ситуация незапланированная, но ведь «нормальные» взрослые отношения в принципе в перспективе ведут к детям и созданию семьи. Разве нет?

— Ничего. Правда, — медленно качаю головой. — Совсем ничего. Просто мне кажется, что мужчина о таком должен знать. А что ты будешь делать с этим знанием, особенно в нашем положении, — это уже твоё личное дело. Тем более что я не намереваюсь спекулировать ребёнком и что-то от тебя требовать. Совсем нет. Не уверена, что правильно воспринимаю всё, о чём ты ещё подумал. Но я считаю, что ты должен знать, даже если наши с тобой пути вскоре разойдутся, а сам ты окажешься не готов к грядущим изменениям.

— Этот ребёнок быть моим не может. И если он не от Михаила, то тогда я в тебе жёстко ошибся. Потому что если не от него, то значит, помимо меня были ещё другие. Саша, ему ты можешь заявлять что угодно, но настолько недопустимую ложь и враньё по отношению к себе я не приемлю.

— А что значит «не может быть твоим»? Разве не ты в ту ночь оставался со мной до утра?

— Судя по всему, не я один.

— Вот это да. Не припомню, чтобы я давала повод думать о себе в подобном направлении. С чего вообще такие мысли?

Складывается впечатление, что мы говорим на разных языках. И откуда вдруг взялось подобное пренебрежение?

Он приблизился вплотную, засунув руки в карманы штанов, и разом и напрягся.

— Саша, я никогда не обсуждаю эту тему, но природа своими усиленными стараниями навсегда вычеркнула меня из разряда полноценных абсолютно состоявшихся мужиков. Потому что у меня физически не может быть детей. Если бы всё это оказалось правдой… да я был бы самым счастливым на свете, но сталкиваться с очередной болезненной ложью для меня абсолютно неприемлемо. Поэтому давай всё обговорим сразу. Если ты боишься признаться Терентьеву, то можешь ему врать столько, сколько душа требует. Только мне в лицо такими честными и удивлёнными глазами смотреть не надо, ладно?

Мне остаётся молча хлопать ресницами в полнейшем недоумении. Как это у него не может быть детей, когда очевидное доказательство растёт у меня под сердцем?

— Да быть этого не может. Это полнейший бред.

— У меня есть медицинское подтверждение.

— Можешь использовать его вместо туалетной бумаги. Это чья-то ошибка.

— Или чья-то ложь. Зачем?

Я отодвигаюсь от него подальше. Честно говоря, я и сама шокирована. И, возможно, на данный момент перестала бы быть такой непоколебимо уверенной, если бы точно не знала, когда мы с Мишей были вместе в последний раз.

Мужское недоверие вполне обосновано. А мне даже страшно подумать, какие мысли могли прийти ему в голову."

"— Мне от тебя не нужно ничего материального, если ты об этом. Абсолютно. Но ребёнок твой. У меня нет вообще никаких сомнений.