Вторая жизнь

В этом строении челюсти было что-то неприличное, как исподнее, проглянувшее под задравшимся платьем.

– Мам, это Лиза, – сообщил Рома.

– Да заходи, заходи уже, я ж час назад тебя ждала! Что, автобус задержался? Или на электричку опоздал?

Валентина Даниловна делала вид, что Лизу в упор не видит. Нет ее. Пустое место. Лиза отнесла это на счет волнения и радости от возвращения сына.

– Голодный? Есть будешь? Я ж тебе пирожков напекла. Твоих любимых! С капусточкой!

– Мы в кафе заходили. Я пельменей поел.

– И где ж ты кафе нашел? На вокзале, что ли? Там Любка сидит? И ты ел ее пельмени? Ты шо, дурак или как? Дома нельзя сесть поесть? Я ж сегодня с утра наяривала-нажаривала!

Лиза была потрясена – вот тебе и трогательная учительница музыки в белой блузке. Вот и покупной тортик к чаю из фарфоровых чашек. Вместо разговоров про погоду – рифмованные причитания.

Лиза разглядывала квартиру. Ее поразило, что в большой комнате, которая служила спальней и гостиной, пол был голый, покрытый коричневым однотонным линолеумом. Зато на кухне лежал ковер, чистый, без единой соринки. Ковер застилал всю свободную площадь пола. Лиза дернулась от неожиданного звука. Будто проехал поезд и издал гудок. Оказалось, это выключился холодильник, сотрясаясь всеми внутренностями, и одновременно закипел чайник со свистком.

Стены были обильно украшены фотографиями – маленький Рома, молодая Валентина Даниловна, Рома на руках у матери, Рома на утреннике в садике, Рома на выпускном в школе. В углу стояла рамка для репродукций или крупноформатных фотографий, под которой лежали в беспорядке бумажные иконы. Задняя картонка прилегала недостаточно плотно, и изображения святых обсыпались книзу, навалившись одно на другое.

На диване лежало вязание – нитки, крючок, – Валентина Даниловна вязала голубую шаль. На стене над диваном в ряд висели картины – цветы, кошка, снова цветы. Лиза присмотрелась и поняла, что картины сделаны из косточек – арбузных, дынных, сливовых. Фоном служил рис, а ободок – из кофейных зерен.

– Это вы сами сделали? – спросила Лиза.

– Что? – Валентина Даниловна переключила внимание на гостью. – Сама, конечно, а ты что, не умеешь? Вяжешь хоть? На спицах или крючком?

– Нет, я не вяжу, – ответила Лиза.

Валентина Даниловна поджала губы, хотя там и поджимать было нечего.

– Очень красиво, – похвалила Лиза, показывая на картину из косточек.

– А я вяжу. Тут в больнице неделю была, так четыре шали связала. Думала, свихнусь. Раздарила, конечно, а теперь думаю – надо было продать. Ромка, ты как думаешь? Может, мне продавать начать?

Рома кивнул. Он ел пирожки и с хлюпом запивал чаем.